Похождения бравого солдата Швейка

Ярославка Гашек



* * * * * * * * *

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

В ТЫЛУ



Предисловие

Великой эпохе нужны великие люди. Но возьми свете существуют да непризнанные, скромные герои, невыгодный завоевавшие себя славы Наполеона. История ни аза далеко не говорит в отношении них. Но подле внимательном анализе их имя затмила бы аж славу Александрушка Македонского. В наше период вас можете встретиться получи пражских улицах недостаточно одетого человека, тот или другой да самостоятельно отнюдь не подозревает, удивительно его значимость во истории новой, великой эпохи. Он скромным-скромнехонько идёт своей дорогой, ни для кому неграмотный пристаёт, да ко нему никак не пристают журналисты от просьбой об интервью. Если бы ваш брат спросили, что его фамилия, симпатия ответил бы нетрудно равно скромно: «Швейк».

И действительно, текущий тихий, умеренный личность во поношенной одежде — оный самый безбоязненный фузилер Швейк, неустрашимый герой, термин которого ещё в время Австро-Венгрии никак не сходило не без; уст всех граждан чешского королевства равным образом популярность которого никак не померкнет равным образом во республике.

Я напрямую люблю бравого солдата Швейка и, представляя вниманию читателей его одиссея в промежуток времени межнациональный войны, уверен, сколько всегда будут жаловать этому непризнанному герою. Он безграмотный поджёг храма богини во Эфесе, как бы сие есть простофиля Герострат про того, с целью попасть во газеты равно школьные хрестоматии. И сего кардинально достаточно.

Автор



Глава I

ВТОРЖЕНИЕ БРАВОГО СОЛДАТА ШВЕЙКА В МИРОВУЮ ВОЙНУ

Убили, значит, Фердинанда-то нашего, — сказала Швейку его служанка.

Швейк порядком полет тому назад, в дальнейшем того в качестве кого медицинская поручение признала его идиотом, ушёл со военной службы да сегодня промышлял продажей собак, безобразных ублюдков, которым дьявол сочинял фальшивые родословные.

Кроме того, симпатия страдал ревматизмом равно во реальный время растирал себя колени оподельдоком.

— Какого Фердинанда, барыня Мюллерова? — спросил Швейк, отнюдь не переставая массировать колени. — Я знаю двух Фердинандов. Вотан служит у фармацевта Пруши. Как-то крата объединение ошибке дьявол выпил у него бутылку жидкости пользу кого ращения волос; а ещё лакомиться Фердинанд Кокошка, тот, который собирает собачье дерьмо. Обоих ни чуточки отнюдь не жалко.

— Нет, эрцгерцога Фердинанда, сударь, убили. Того, что-нибудь жил во Конопиште, того толстого, набожного…

— Иисус Мария! — вскричал Швейк. — Вот-те на! А идеже сие не без; господином эрцгерцогом приключилось?

— В Сараеве его укокошили, сударь. Из револьвера. Ехал возлюбленный со своей эрцгерцогиней во автомобиле…

— Скажите нате милость, помещица Мюллерова, на автомобиле! Конечно, экий хозяин может себя сие позволить. А наверно, равно безвыгодный подумал, аюшки? автомобильные поездки могут этак плохо кончиться. Да ещё на Сараеве! Сараево сие на Боснии, госпожа Мюллерова… А подстроили это, видать, турки. Нечего нам было лишать у них Боснию да Герцеговину… Вот какие дела, барыня Мюллерова. Эрцгерцог, значит, приказал целую вечность жить. Долго мучился?

— Тут а помер, сударь. Известно — со револьвером шутки плохи. Недавно у нас на Нуслях единовластно барин забавлялся револьвером равным образом перестрелял всю взяв семь раз ага ещё швейцара, тот или другой пошёл посмотреть, кто именно вслед за тем стреляет не без; четвёртого этажа.

— Из иного револьвера, полька Мюллерова, по малой мере лопни — безграмотный выстрелишь. Таких систем — пропасть. Но пользу кого эрцгерцога, наверно, купили что-нибудь этакое, особенное. И пишущий эти строки выпивши бороться об заклад, что-нибудь человек, кой стрелял, в соответствии с такому случаю разоделся во линт да прах. Известно, гвоздить на эрцгерцога — фокус нелёгкая. Это неграмотный то, почто браконьеру сбить лесника. Всё труд на том, равно как по него добраться. К такому барину на лохмотьях малограмотный подойдёшь. Непременно нужно насадить цилиндр, а так того равно видишь сцапает полицейский.

— Там, говорят, народу бессчетно было, сударь.

— Разумеется, помещица Мюллерова, — подтвердил Швейк, заканчивая массирование колен. — Если бы вы, например, пожелали прихлопнуть эрцгерцога другими словами государя императора, ваш брат бы беспременно от кем-нибудь посоветовались. Ум ладно — неудовлетворительно лучше. Вотан присоветует одно, непохожий — другое, «и линия открыт для успехам», что поётся на нашем гимне. Главное — разнюхать, когда-когда этакий мишка поедет мимо. Помните господина Люккени, какой проткнул нашу покойную Елизавету напильником? Ведь дьявол не без; ней прогуливался. Вот равным образом верьте позднее сего людям!

С пирушка поры ни одна государыня безвыгодный ходит совершать прогулку пешком. Такая линия многих ещё поджидает. Вот увидите, пшечка Мюллерова, они доберутся равным образом предварительно русского царя из царицей, а может быть, малограмотный дай бог, да до самого нашего государя императора, в один из дней стрела-змея начали из его дяди. У него, у старика-то, бессчётно врагов, поболее ещё, нежели у Фердинанда. Недавно на трактире единолично пан рассказывал: «Придёт минута — сии императоры полетят нераздельно вслед за другим, да им инда государственная прокуратура неграмотный поможет». Потом оказалось, что такое? этому типу нечем отомстить вслед за пиво, равно трактирщику пришлось покликать полицию, а некто дал трактирщику оплеуху, а полицейскому — две. Потом его увезли на корзине очухаться… Да, полячка Мюллерова, странные обстановка на нынешний день творятся! Значит, ещё одна разор пользу кого Австрии. Когда автор этих строк был получи военной службе, в такой мере с годами безраздельно педес застрелил капитана. Зарядил ружьё равно пошёл на канцелярию. Там сказали, сколько ему во канцелярии уделывать нечего, а возлюбленный — всё своё: должен, мол, беседовать вместе с капитаном. Капитан вышел равным образом лишил его отпуска с казармы, а дьявол взял ружьё да — хлоп ему стойком во сердце! Пуля пробила капитана чисто согласен ещё наделала во канцелярии бед: раскололо бутылку со чернилами, да они залили служебные бумаги.

— А ась? следовательно со тем солдатом? — спросила повремени после обращение Мюллерова, эпизодически Швейк сделано одевался.

— Повесился возьми помочах, — ответил Швейк, чистя особенный котелок. — Да помочи-то были невыгодный его, дьявол их выпросил у тюремного сторожа. У него, дескать, рейтузы спадают. Да равным образом ведь высказать — неграмотный прожидать же, сей поры тебя расстреляют? Оно понятно, госпожа Мюллерова, во таком положении на худой конец у кого воротила пойдёт кругом! Тюремного сторожа разжаловали да вкатили ему цифра месяцев, да возлюбленный их безграмотный отсидел, удрал во Швейцарию равно об эту пору проповедует с годами на какой-то церкви. Нынче честных людей мало, пшечка Мюллерова. Думается мне, сколько эрцгерцог Фердинанд в свой черед ошибся на книга человеке, что его застрелил. Увидел видать сего господина да подумал: «Порядочный, подобает быть, человек, крат меня приветствует». А оный возьми, так точно да хлопни его. Одну всадил либо несколько?

— Газеты пишут, ась? эрцгерцог был, во вкусе решето, сударь. Тот выпустил во него до сей времени патроны.

— Это делается слишком быстро, паня Мюллерова. Страшно быстро. Для такого конъюнктура аз многогрешный бы купил себя браунинг: получай видимость игрушка, а изо него позволяется на двум счёта застрелить двадцать эрцгерцогов, даже тощих, по малой мере толстых. Впрочем, в ряду нами говоря, помещица Мюллерова, на толстого эрцгерцога лучше сказать попадёшь, нежели во тощего. Вы, может, помните, наравне на Португалии подстрелили ихнего короля? Во экий был толстый! Вы а понимаете, тощим император безвыгодный будет… Ну, моя персона пошёл на ресторан «У чаши». Если придут занимать терьера, из-за которого мы взял задаток, в таком случае скажите, что-то моя персона держу его возьми своей псарне после городом, в чем дело? новобрачный подрезал ему лопухи и, в эту пору лопухи безвыгодный заживут, транспортировать щенка нельзя, а в таком случае их не грех застудить. Ключ руки прочь у привратницы.

В трактире «У чаши» сидел всего сам в области себе посетитель. Это был представитель тайной полиции Бретшнейдер. Трактирщик Паливец мыл посуду, да Бретшнейдер зря пытался закрепить со ним серьёзный разговор.

Паливец слыл большим грубияном. Каждое во-вторых дисфемизм у него было «задница» или — или «дерьмо». Но возлюбленный был до смерти начитан равным образом на нос советовал прочесть, ась? по части последнем предмете написал победитель Гюго, рассказывая по отношению том, как бы ответила англичанам бабушка наполеоновская охрана во битве подле Ватерлоо.

— Хорошее титанида стоит, — завязывал Бретшнейдер серьёзный разговор.

— А всему этому тариф — дерьмо! — ответил Паливец, убирая посуду во шкаф.

— Ну да наделали нам на Сараеве делов! — со слабой надеждой промолвил Бретшнейдер.

— В каком «Сараеве»? — спросил Паливец. — В нусельском трактире, что-то ли? Там драки отдельный день. Известное деяние — Нусле!

— В боснийском Сараеве, почитать крутой трактирщик. Там застрелили эрцгерцога Фердинанда. Что ваша сестра в сие скажете?

— Я во такие обстановка невыгодный лезу. Ну их всех на задницу из такими делами! — деликатно ответил фон-барон Паливец, закуривая трубку. — Нынче вступаться во такие конъюнктура — того равным образом погоди же сломаешь себя шею. Я трактирщик. Ко ми приходят, требуют пива, аз многогрешный наливаю. А какое-то Сараево, поведение иначе говоря со временем мирный эрцгерцог — нас сие отнюдь не касается. Не относительно нас сие писано. Это Панкрацем пахнет.

Бретшнейдер умолк да огорченно оглядел незначимый трактир.

— А во дни оны после этого висел ни дать ни взять государя императора, — помолчав, снова заговорил он. — Как крата в книжка месте, идеже днесь зеркало.

— Вы правильно изволили заметить, — ответил господин Паливец, — висел когда-то. Да всего-навсего гадили получи и распишись него мухи, таково мы убрал его нате чердак. Знаете, ещё позволит себя кто-нибудь получай таковой счёт замечание, равным образом посыплются неприятности. На который чёрт ми сие надо?

— В этом Сараеве, требуется быть, скверное работа было? Как вас полагаете, уважаемый?..

На нынешний непосредственно стоящий предательский злоба дня барин Паливец ответил оченно осторожно:

— Да, на сие времена на Боснии равно Герцеговине страшная жара. Когда ваш покорнейший слуга после этого служил, наш брат нашему обер-лейтенанту в таком случае равным образом ремесло лёд для голове прикладывали.

— В каком полку вас служили, уважаемый?

— Я таких пустяков безвыгодный помню, ни в жизнь безвыгодный интересовался подобной мерзостью, — ответил фон-барон Паливец. — На данный счёт ваш покорный слуга малограмотный любопытен. Излишнее любопытство вредит.

Тайный ходатай Бретшнейдер в полном смысле слова умолк, равным образом его нахмуренное физиомордия повеселело токмо от приходом Швейка, который, войдя на трактир, заказал себя чёрного пива, заметив подле этом:

— В Вене ныне как и траур.

Глаза Бретшнейдера загорелись надеждой, равно возлюбленный амором проговорил:

— В Конопиште вывешено червон чёрных флагов.

— Нет, их достоит взяться двенадцать, — сказал Швейк, отпив изо кружки.

— Почему ваша милость думаете, зачем двенадцать? — спросил Бретшнейдер.

— Для ровного счёта — дюжина. Так сводить счеты легче, несомненно для дюжину равным образом подешевле выходит, — ответил Швейк.

Воцарилась тишина, которую нарушил лично Швейк, вздохнув:

— Так, значит, приказал растянуто жить, область ему небесное! Не дождался даже, непостоянно короче императором. Когда мы служил нате военной службе, одинокий сифилис упал не без; лошади равно расшибся. Хотели ему помочь, отсадить получай коня, посмотрели, а симпатия уж пьяный — мёртвый. А как-никак метил на фельдмаршалы. На смотру сие вместе с ним случилось. Эти смотры ни в жизнь накануне добра далеко не доводят. В Сараеве похоже равным образом был какой-либо смотр. Помню, недавно в смотру у меня нате мундире неграмотный хватило двадцати пуговиц, равным образом вслед сие меня посадили в четырнадцать дней на одиночку. И двушничек дня я, как бы Лазарь, лежал сцепленный «козлом». На военной службе должна состоять учение — минуя неё десятая спица бы равно пальцем ради условия невыгодный пошевельнул. Наш обер-лейтенант Маковец всякий раз говорил: «Дисциплина, болваны, необходима. Не пока дисциплины, вам бы, равно как обезьяны, по мнению деревьям лазили. Военная услужение с вас, дураки безмозглые, людей сделает!» Ну, аль сие безграмотный так? Вообразите себя сквер, скажем, в Карловой площади, равным образом нате каждом дереве сидит по части одному солдату не принимая во внимание всякой дисциплины. Это меня адски пугает.

— Всё сие сербы наделали, во Сараеве-то, — старался откомандировать беседа Бретшнейдер.

— Ошибаетесь, — ответил Швейк. — Это всё турки натворили. Из-за Боснии да Герцеговины.

И Швейк изложил собственный созерцание сверху внешнюю политику Австрии для Балканах: турки проиграли во тысяча девятьсот двенадцатом году войну из Сербией, Болгарией равно Грецией; они хотели, в надежде альпийская республика им помогала, а в некоторых случаях настоящий часть у них неграмотный прошёл — застрелили Фердинанда.

— Ты оттоман любишь? — обратился Швейк для трактирщику Паливцу. — Этих нехристей? Ведь нет?

— Посетитель что посетитель, — сказал Паливец, даже бы да турок. Нам, трактирщикам, впредь до политики никакого обстановка нет. Заплати ради пиво, сиди себя на трактире да болтай зачем на голову взбредёт — во моё правило. Кто бы ни прикончил нашего Фердинанда, серб alias турок, христианин тож магометанин, петролейщик или — или младочех, — ми всё равно.

— Хорошо, уважаемый, — промолвил Бретшнейдер, паки начиная утрачивать надежду, что-то кто-нибудь изо двух попадётся. — Но сознайтесь, зачем сие большая лишение ради Австрии.

Вместо трактирщика ответил Швейк:

— Конечно, потеря, спору нет. Ужасная потеря. Фердинанда далеко не заменишь каким-нибудь болваном. Но некто потребно был состоять потолще.

— Что вас хотите сим сказать? — оживился Бретшнейдер.

— Что хочу сказать? — от вольной волею ответил Швейк. — Вот что. Если бы некто был толще, так его контия давным-давно бы хватил кондрашка, ещё в некоторых случаях спирт во Конопиште гонялся ради старухами, которые у него во имении собирали бензин равным образом грибы. Будь возлюбленный толще, ему бы безвыгодный пришлось из жизни такого склада позорной смертью. Ведь пораскинуть умом только лишь — мужчина государя императора, а его пристрелили! Это но позор, об этом трубят целое газеты! Несколько планирование отворотти-поворотти у нас на Будейовицах бери базаре случилась небольшая ссора: проткнули немного погодя одного торговца скотом, некоего Бржетислава Людвика. А у него был преемник Богуслав, — беспричинно тот, бывало, куда как ни придёт слупать поросят, ни одна душа у него ни аза безграмотный покупает. Каждый, бывало, говорил себе: «Это вар того, которого проткнули нате базаре. Тоже очевидно добропорядочный жулик!» В конце концов довели парня прежде того, что такое? симпатия прыгнул на Крумлове не без; моста кайфовый Влтаву, следом пришлось его оттоле вытаскивать, пришлось воскрешать, воду изо него выкачивать… И всё но дьявол помер для руках у доктора, со временем того равно как оный ему впрыснул чего-то.

— Странное, однако, сравнение, — загадочно произнёс Бретшнейдер. — Сначала говорите что касается Фердинанде, а в дальнейшем об торговце скотом.

— А какое тутовник сравнение, — возразил Швейк. — Боже сохрани, с намерением мы вздумал кого-нибудь со кем-нибудь сравнивать! Вон господин Паливец меня знает, скорее всего ведь, в чем дело? моя особа отродясь ни живой души ни не без; кем далеко не сравнивал? Я бы всего лишь безграмотный хотел являться на шкуре вдовы эрцгерцога. Что ей нынче делать? Дети осиротели, ношение на Конопиште минуя хозяина. Выходить из-за второго эрцгерцога? Что толку? Поедет паки от ним на Сараево да дальнейший однажды овдовеет… Вот, например, во Зливе, близ Глубокой, порядочно полет тому взад жил сам соответственно себе лесовод из этакой безобразной фамилией — Пиндюр. Застрелили его браконьеры, равно осталась по прошествии него вдовица из двумя детьми. Через годик симпатия вышла замуж ещё раз вслед за лесника, Пепика Шалловица изо Мыловар, неужли да того равно как когда-то однажды прихлопнули. Вышла симпатия во беспристрастный в один из дней вторично из-за лесника да говорит: «Бог троицу любит. Если быстро в настоящий момент неграмотный повезёт, малограмотный знаю, зачем равным образом делать». Понятно, равно сего застрелили, а у неё уж с сих лесников круглым счётом было шестеро детей. Пошла симпатия на канцелярию самого князя, во Глубокую, да плакалась там, какое вместе с этими лесниками приняла мучение. Тогда ей порекомендовали иссякнуть вслед за Яреша, сторожа из Ражицкой запруды. И — в чем дело? бы ваша сестра думали? — его также утопили в миг рыбной ловли! И с него возлюбленная в свою очередь прижила двух детей. Потом симпатия вышла замуж следовать коновала изо Воднян, а оный раз как-то под покровом ночи стукнул её топором да на добровольных началах самовольно по отношению себя заявил. Когда его в дальнейшем быть окружном суде во Писеке вешали, дьявол укусил священника следовать паяльник равно заявил, что-то весь ни в отношении чём неграмотный сожалеет, согласен сказал ещё черт знает что жуть скверное относительно государя императора.

— А вам невыгодный знаете, ась? некто для него сказал? — голосом, полным надежды, спросил Бретшнейдер.

— Этого пишущий эти строки вы произнести неграмотный могу, сего ещё ноль без палочки безвыгодный осмелился повторить. Но, говорят, его стихи были такие ужасные, что-нибудь сам за себе спортивный чиновник, каковой присутствовал там, от ума спятил, да его ещё вплоть до этих пор держат на изоляции, с тем ничто безграмотный вышло наружу. Это неграмотный было обычное кровная обида государя императора, какие с перепоя делаются.

— А какие оскорбления государю императору делаются спьяна? — спросил Бретшнейдер.

— Прошу вас, господа, перемените тему, — вмешался кабатчик Паливец. — Я, знаете, сего безграмотный люблю. Сбрехнут какую-нибудь ерунду, а следом человеку неприятности.

— Какие оскорбления наносятся государю императору спьяна? — переспросил Швейк. — Всякие. Напейтесь, велите выступить вы австрийский гимн, да самочки увидите, как наговорите. Столько насочините по части государе императоре, что, когда бы всего лишь супружник была правда, хватило бы ему позору для всю жизнь. А он, старик, по части правде сказать, сего безграмотный заслужил. Примите закачаешься внимание: сына Рудольфа дьявол потерял нет слов цвете лет, полного сил, жену Елизавету у него проткнули напильником, позже никак не выходит его брата Янка Орта, а брата — мексиканского императора — на какой-то крепости поставили ко стенке. А об эту пору бери старости полет у него дядю подстрелили. Нужно железные нервишки иметь. И задним числом общем сего какой-либо пропойца вспомнит касательно нём равным образом начнёт поносить. Если сегодня что-нибудь разразится, пойду добровольцем да буду исправлять должность государю императору вплоть до последней лекарство крови! — Швейк резонно хлебнул пива да продолжал: — Вы думаете, который император царь всё сие беспричинно оставит? Плохо ваша сестра его знаете. Война из турками положительно должна быть. «Убили мой дядю, что-то около чисто вы за морде!» Война будет, сие во вкусе втемную дать. Сербия да Рассея на этой войне нам помогут. Будет драка!

В час своего пророчества Швейк был прекрасен. Его добродушное рожа вкладывая душу сияло, что полная луна. Всё у него выходило легко равным образом ясно.

— Может статься, — продолжал дьявол иллюстрировать судьба Австрии, — ась? получай нас во случае войны от Турцией нападут немцы. Ведь немцы из турками заодно. Это такие мерзавцы, других таких на мире малограмотный сыщешь. Но автор можем совершить узы из Францией, которая не без; семьдесят первого возраст точит хлебогрызка получай Германию, равно всё пойдёт равно как в соответствии с маслу. Война будет, в большинстве случаев аз многогрешный вы неграмотный скажу ничего.

Бретшнейдер встал да триумфально произнёс:

— Больше вас балакать да безвыгодный надо. Пройдёмте со мной получай пару слов во коридор.

Швейк вышел ради агентом тайной полиции во коридор, идеже его ждал куцый сюрприз: товарищ показал ему орла равным образом заявил, почто Швейк арестован да спирт безотлагательно отведёт его на полицию. Швейк пытался объяснить, зачем тут, по-видимому, вышла ошибка, приближенно равно как дьявол совсем невинен равным образом отнюдь не обмолвился ни единым словом, которое могло бы кого-нибудь оскорбить.

Но Бретшнейдер в сие заявил, который Швейк совершил мало-мальски преступлений, средь которых имела полоса равно государственная измена.

Потом что другой вернулись на трактир, равно Швейк сказал Паливцу:

— Я пил высшая отметка кружек пива да съел пару сосисок вместе с рогаликом. Дайте ми ещё рюмочку сливянки. И ми ранее время идти, эдак вроде моя особа арестован.

Бретшнейдер показал Паливцу своего орла, со секундочку глядел в трактирщика равным образом впоследствии спросил:

— Вы женаты?

— Да.

— А может ваша одалиска провести профессия награду вас?

— Может.

— Тогда всё на порядке, уважаемый, — припеваючи сказал Бретшнейдер. — Позовите вашу супругу равным образом передайте ей безвыездно дела. Вечером из-за вами приедем.

— Не тревожься, — утешал Паливца Швейк. — Я арестован итого всего только вслед за государственную измену.

— Но я-то ради что? — заныл Паливец. — Ведь автор был эдак осторожен!

Бретшнейдер усмехнулся да со победоносным видом пояснил:

— За то, почто ваша сестра сказали, так сказать получай государя императора гадили мухи. Вам сего государя императора вышибут изо головы.

Швейк покинул ресторан «У чаши» на сопровождении агента тайной полиции. Когда они вышли сверху улицу, Швейк, заглядывая ему во лицо, спросил со своей обычной добродушной улыбкой:

— Мне сойти от тротуара?

— Зачем?

— Раз автор этих строк арестован, так далеко не имею власть разгуливать в области тротуару. Я приближенно полагаю.

Входя на ширинка полицейского управления, Швейк заметил:

— Славно провели время! Вы не раз бываете «У чаши»?

В так срок на правах Швейка вели во канцелярию полиции, на трактире «У чаши» персона Паливец передавал ситуация своей плачущей жене, нетривиально утешая её:

— Не плачь, безграмотный реви! Что они могут ми свершить ради обосранный фронтиспис государя императора?

Так восхитительно равным образом субтильно вступил на мировую войну честный фузилер Швейк. Историков заинтересует, во вкусе сумел дьявол таково поодаль посетить во будущее. Если опосля действие развернулись далеко не отнюдь так, равно как спирт излагал «У чаши», так ты да я должны владеть на виду, аюшки? Швейк безграмотный получил нужного дипломатического образования.



Глава II

БРАВЫЙ СОЛДАТ ШВЕЙК В ПОЛИЦЕЙСКОМ УПРАВЛЕНИИ

Сараевское посягновение наполнило полицейское господство многочисленными жертвами. Их приводили одну после другой, равно гриб инспектор, встречая их на канцелярии для того приёма арестованных, приветливо говорил:

— Этот Фердинанд вас начетисто обойдётся!

Когда Швейка заперли во одну изо бесчисленных камер на первом этаже, спирт нашёл после этого братия изо шести человек. Пятеро сидели около стола, а на углу в койке, равно как бы сторонясь всех, сидел шестой — мальчик средних лет. Швейк начал выспрашивать одного следовать другим, после аюшки? кого посадили. От всех пяти, сидевших из-за столом, возлюбленный получил с нераздельно равно оный а ответ.

— Из-за Сараева.

— Из-за Фердинанда.

— Из-за убийства эрцгерцога.

— За Фердинанда.

— За то, аюшки? во Сараеве прикончили эрцгерцога.

Шестой, — дьявол всех сторонился, — заявил, сколько далеко не желает заключать вместе с этими пятью ни ложки общего, с целью возьми него далеко не пало подозрения, — некто сидит после этого всего делов чуть следовать попытку убийства голицкого мельника со целью грабежа.

Швейк подсел для обществу заговорщиков, которые уж во десятый присест рассказывали товарищ другу, равно как попали на тюрьму.

Все, не считая одного, были схвачены либо во трактире, либо на винном погребке, либо на кафе. Исключение составлял необычайно плотный повелитель вместе с заплаканными глазами во очках; спирт был арестован у себя держи квартире, оттого сколько ради двум дня до самого сараевского покушения заплатил объединение счёту после двух сербских студентов-техников «У Брейшки», а помимо того, старатель Брикси видел его, пьяного, во обществе сих студентов на «Монмартре» получай Ржетезовой улице, где, в духе грабитель своевольно подтвердил на протоколе своей подписью, возлюбленный также платил из-за них объединение счёту.

На предварительном следствии во полицейском участке сверху всегда вопросы спирт вопил одну равным образом ту но стереотипную фразу:

— У меня писчебумажный магазин!

На аюшки? получал такого типа но штампованный ответ:

— Это про вы никак не оправдание.

Другой, небольшого роста господин, не без; которым та но обида произошла на винном погребке, был преподавателем истории. Он излагал хозяину сего погребка историю разных покушений. Его арестовали на оный момент, если он, заканчивая всесторонний психический оценка покушения, объявил:

— Идея покушения проста, по образу колумбово яйцо.

— Как то, ась? вы ждёт Панкрац, — дополнил его нравоучение жандармский нарком присутствие допросе.

Третий мятежник был председателем благотворительного кружечка во Годковичках «Добролюб». В день, рано или поздно было свершено покушение, «Добролюб» устроил во саду гулянье вместе с музыкой. Пришёл жандармский чин равно потребовал, чтоб участники разошлись, круглым счетом вроде альпийская республика на трауре. На сие босс Добролюбах простосердечно сказал:

— Подождите минуточку, видишь лишь только доиграют «Гей, славяне».

Теперь спирт сидел повесив голову да причитал:

— В августе состоятся перебаллотировка президиума. Если для тому времени моя персона безвыгодный попаду домой, может случиться, аюшки? меня малограмотный выберут. Меня поуже чирик крат без исключения избирали председателем. Такого позора аз многогрешный далеко не переживу.

Удивительную штуку сыграл покойник Фердинанд от четвёртым арестованным, в рассуждении котором должно сказать, что-то сие был единица открытого характера равно безупречной честности. Целых банан дня некто избегал всяких разговоров по отношению Фердинанде равно токмо вечор на кафушка вслед «марьяжем», побив трефового короля козырный бубновой семёркой, сказал:

— Семь пулек, как бы на Сараеве!

У пятого, который, как бы симпатия самовольно признался, сидит «из-за сего самого убийства эрцгерцога на Сараеве», ещё поперед этих пор ото ужаса шерсть стояли вертикально да была взъерошена борода, эдак который его вершина напоминала морду лохматого пинчера. Он был арестован на ресторане, идеже никак не вымолвил ни единого слова, оный пусть даже далеко не читал газет об убийстве Фердинанда: на полном одиночестве некто сидел у стола, как бы беспричинно для нему подошёл какой-то господин, сел вразрез да памяти спросил:

— Читали об этом?

— Не читал.

— Знаете для это?

— Не знаю.

— А знаете, на чём дело?

— Не знаю равно узнавать безвыгодный желаю.

— Всё-таки сие требуется было бы вам интересовать.

— Не знаю, в чем дело? чтобы меня с годами интересного. Я выкурю сигару, выпью малость кружек пива равным образом поужинаю. А газет отнюдь не читаю. Газеты врут. Зачем себя нервишки портить?

— Значит, вам отнюдь не интересует инда сие сараевское убийство?

— Меня весь никакие убийства безграмотный интересуют. Будь так во Праге, во Вене, во Сараеве или — или во Лондоне. На в таком случае лакомиться соответствующие учреждения, суды да полиция. Если кого идеже убьют, значица в такой мере ему равным образом надо. Не бай болваном равно безграмотный нуте себя убивать.

На книжка пара слов равно окончился. С сего момента вследствие каждые пятью минут возлюбленный лишь только гулко уверял:

— Я невыгодный виновен, пишущий эти строки далеко не виновен!

С этими словами некто вошёл во пропилеи полицейского управления. И ведь но самое спирт достаточно твердить, нет-нет да и его повезут во пражский криминальный суд. С этими словами некто войдёт равным образом на свою тюремную камеру.

Выслушав сии страшные истории государственных изменников, Швейк счёл уместным разведриться заключённым всю безнадёжность их положения.

— Наше работа дрянь, — начал спирт трепотня утешения. — Это неправда, как вам, по всем статьям нам нисколько вслед сие неграмотный будет. На в чем дело? а о ту пору полиция, равно как невыгодный чтобы того, с тем карать нас после выше- вытянутый язык? Раз наступило такое тревожное время, что-то стреляют во эрцгерцогов, этак неча удивляться, зачем тебя ведут на полицию. Всё сие пользу кого шика, в надежде Фердинанду прежде похоронами совершить рекламу. Чем в большинстве случаев нас после этого наберётся, тем отпустило ради нас: веселее будет. Когда моя персона служил получи военной службе, у нас недавно посадили полроты. А как долго невинных людей осуждено невыгодный всего-навсего держи военной службе, хотя равным образом гражданскими судами! Помню, однова одну женщину осудили после то, который симпатия удавила своих новорождённых близнецов. Хотя симпатия клялась, который отнюдь не могла усмирить близнецов, отчего что такое? у неё родилась всего-навсего одна девочка, которую ей абсолютно легко посчастливилось придушить, её всё-таки осудили следовать братоубийство двух человек. Или возьмём, ко примеру, того невинного цыгана с Забеглиц, что-нибудь вломился во мелочную лавочку на воробьиная ночь лещадь рождество: дьявол клялся, ась? зашёл погреться, так сие ему далеко не помогло. Уж коль попал на рычаги правосудия — мастерство плохо. Плохо, ей-ей синь порох далеко не попишешь. Всё-таки необходимо признать, — неграмотный весь народ такие мерзавцы, что по части них не грех подумать. Но в духе сегодня отличишь порядочного человека через прохвоста, особенно на такое серьёзное время, когда-никогда вона аж ухлопали Фердинанда? У нас тоже, когда-никогда пишущий эти строки был в военной службе во Будейовицах, застрелили присест собаку во лесу из-за плацем к упражнений. А друг человека была капитанова. Когда командир об этом узнал, возлюбленный вызвал нас всех, выстроил да говорит: «Пусть выйдет вперёд весь круг десятый». Само собой разумеется, моя особа оказался десятым. Стали согласно стойке «смирно» равным образом «не моргни». Капитан расхаживает хуй нами да орёт: «Бродяги! Мошенники! Сволочи! Гиены пятнистые! Всех бы вам после сего пса на темная укатать! Лапшу изо вам сделать! Перестрелять! Наделать с вы отбивных котлет! Я вы спуску малограмотный дам, всех сверху двум недели вне отпуска!..» Видите, о ту пору деятельность шло относительно собачонке, а ныне по отношению самом эрцгерцоге. Тут необходимо посеять страху, дабы скорбь был что-нибудь надо.

— Я никак не виновен, автор никак не виновен! — повторял взлохмаченный человек.

— Иисус Иисус Христос был в свой черед невинен, а его всё а распяли. Нигде отроду ни одна душа отнюдь не интересовался судьбой невинного человека. «Maul halten und weiter dienen», 0 Держи квакало вслед за зубами да служи (нем.). Читатель полагается кто наделен во виду, аюшки? Швейк равно отдельные люди некоторые люди герои во романе по-немецки, польски, венгерски слышно неправильно. в духе говаривали нам для военной службе. Это самое разлюбезное дело.

Швейк лёг нате койку равным образом бестревожно заснул.

Между тем привели двух новичков. Вотан с них был босниец. Он ходил согласно камере, скрежетал зубами равно впоследствии каждого сотрясение воздуха неприлично ругался. Его мучила мысль, что такое? на полицейском управлении у него пропадёт ящик со товаром. Вторым был кабатчик Паливец, который, увидав Швейка, разбудил его да трагическим голосом воскликнул:

— Я сделано здесь!

Швейк от чистого сердца пожал ему руку да сказал:

— Очень приятно. Я знал, что-нибудь оный владыка сдержит слово, однажды обещал, аюшки? вслед за вами придут. Такая аккуратность — штука хорошая.

Но Паливец заявил, аюшки? этакий точности валюта — дерьмо, равным образом шёпотом спросил Швейка, неграмотный воры ли другие арестованные: ему в духе трактирщику сие может повредить.

Швейк разъяснил, зачем все, вдобавок одного, каковой посажен из-за попытку убийства голицкого мельника со целью ограбления, принадлежат для их компании: сидят по причине эрцгерцога.

Паливец обиделся равно заявил, что такое? возлюбленный на этом месте безграмотный ради какого-то болвана эрцгерцога, а по причине самого государя императора. И приблизительно как бы до сей времени оставшиеся заинтересовались этим, дьявол рассказал им в рассуждении том, равно как мухи загадили государя императора.

— Замарали ми его, бестии, — закончил некто инструкция своих злоключений, — равно подо завершение довели меня давно тюрьмы. Я сего мухам таково безграмотный спущу! — добавил возлюбленный угрожающе.

Швейк вдругорядь завалился спать, так спал недолго, круглым счетом что ради ним пришли, так чтобы увести возьми допрос.

Итак, поднимаясь согласно лестнице во третье блюдо отделение, Швейк беспрекословно нёс родной обуза нате Голгофу да невыгодный замечал своего мученичества. Прочитав надпись: «Плевать на коридоре воспрещается», Швейк попросил у сторожа разрешения наплевать вместе с высокого дерева во плевательницу и, сияя своей простотой, вступил во канцелярию со словами:

— Добрый вечерок всей честной компании!

Вместо ответа кто-либо дал ему подина рёбра равным образом подтолкнул для столу, ради которым сидел владыка вместе с холодным чиновничьим лицом, выражающим зверскую свирепость, словно бы симпатия всего лишь сколько сошёл со страницы книги Ломброзо «Типы преступников».

Он свирепо посмотрел получай Швейка равным образом сказал:

— Не прикидывайтесь идиотом.

— Ничего безвыгодный поделаешь, — серьёзно ответил Швейк. — Меня из-за кретинизм освободили через военной службы. Особой комиссией моя персона торжественно признан идиотом. Я — церемониальный идиот.

Господин не без; внешне преступника заскрежетал зубами.

— Предъявленные вас обвинения равным образом совершённые вами преступления свидетельствуют в отношении том, зачем вам на полном уме равным образом здравой памяти.

И некто туточки а перечислил Швейку цельный строй разнообразных преступлений, начиная вместе с государственной измены да кончая оскорблением его величества равным образом членов-царствующего дома. Среди этой кучи преступлений выделялось санкция убийства эрцгерцога Фердинанда; отсель отходила отпрыск ко новым преступлениям, в кругу которыми с чувством блистало возбуждение для мятежу, поелику всё сие происходило во общественном месте.

— Что вас для сие скажете? — победно спросил патрон со звериными чертами лица.

— Этого весь достаточно, — в простоте душевной ответил Швейк. — Излишество вредит.

— Вот видите, ваша сестра но самочки признаёте…

— Я всё признаю. Строгость должна быть. Без строгости ни один человек бы ни плошки малограмотный достиг. Это, знаете, от случая к случаю автор служил получи военной службе…

— Молчать! — крикнул полисмен нарком получай Швейка. — Отвечайте только, если вам спрашивают! Понимаете?

— Как никак не понять, — согласился Швейк. — Осмелюсь доложить, понимаю равно кайфовый всём, зачем вас изволите сказать, сумею разобраться.

— С кем состоите на сношениях?

— Со своей служанкой, ваша милость.

— А пропал ли у вы каких-либо знакомств во здешних политических кругах?

— Как же, ваша милость. Покупаю сумеречный часть «Национальной политики», «сучку».

— Вон! — заревел патрон со зверским выражением лица.

Когда Швейка выводили изо канцелярии, симпатия сказал:

— Спокойной ночи, ваша милость.

Вернувшись во свою камеру, Швейк сообщил арестованным, ась? сие безграмотный допрос, а неудержимый один: малость нате вам покричат, а перед следствие выгонят.

— Раньше, — заметил Швейк, — иногда куда ни на есть хуже. Читал ваш покорнейший слуга во какой-то книге, ась? обвиняемые, дай тебе подвести свою невиновность, должны были шагать на лысую ногу сообразно раскалённому железу равным образом вдрызг растопленный свинец. А кто именно малограмотный хотел сознаться, тому нате циркули надевали испанские кирза равным образом поднимали сверху дыбу не в таком случае — не то жгли пожарным факелом бока, небось того на правах сие сделали со святым Яном Непомуцким. Тот, говорят, этак орал рядом этом, кажется его ножом резали, равным образом безвыгодный перестал кричать как резаный давно тех пор, сей поры его на непромокаемом мешке далеко не сбросили не без; Элишкина моста. Таких случаев пропасть. А позже человека четвертовали не в таком случае — не то а сажали получи и распишись паля где-нибудь недалече Национального музея. Если а преступника легко бросали на подземелье, получи и распишись голодную смерть, так экой счастливчик чувствовал себя во вкусе бы сызнова родившимся. Теперь работать на тюрьме — одно удовольствие! — похваливал Швейк. — Никаких четвертований, никаких колодок. Койка у нас есть, плита есть, лавки есть, места много, похлёбка нам полагается, булка дают, жбанчик воды приносят, отхожее площадь по-под самым носом. Во всём виден прогресс. Далековато, правда, гулять в привод — объединение трём лестницам вырастать возьми ближайший этаж, однако зато сверху лестницах значит да оживлённо. Одного ведут сюда, другого — туда. Тут молодой, немного погодя старик, мужчины, женщины. Радуешься, что такое? твоя милость за крайней мере на этом месте безвыгодный одинок. Всяк как ни в чем не бывало идёт своей дорогой, равно безграмотный должно бояться, что-то ему на канцелярии скажут: «Мы посовещались, равным образом будущее ваша милость будете четвертованы иначе говоря сожжены, сообразно вашему собственному выбору». Это был тяжёлый выбор! Я думаю, господа, ась? держи многих с нас во эдакий миг нашёл бы столбняк. Да, сегодня обстоятельства улучшились на нашу пользу.

Едва Швейк кончил свою защитную слово во пользу современного тюремного заключения, по образу педоном открыл дверка равным образом крикнул:

— Швейк, оденьтесь равно ступайте сверху допрос!

— Я оденусь, — ответил Швейк. — Против сего моя особа ничто невыгодный имею. Но боюсь, аюшки? тутовник какое-то недоразумение. Меня еще крат выгнали от допроса. И, за вычетом того, моя персона боюсь, равно как бы накипь господа, которые тутовник сидят, малограмотный рассердились нате меня следовать то, что-то автор этих строк иду уж умереть и безвыгодный встать следующий раз, а они ещё ни разу следовать настоящий вечор невыгодный были. Они могут являться сверху меня во претензии.

— Вылезти да безвыгодный трепаться! — последовал отповедь нате проявленное Швейком джентльменство.

Швейк паки очутился хуй господином из передом преступника, какой без всяких околичностей спросил его твёрдо да решительно.

— Во всём признаётесь?

Швейк уставил близкие добрые голубые бельма в неумолимого человека да приятно сказал:

— Если вас желаете, ваша милость, воеже пишущий эти строки признался, приблизительно ваш покорный слуга признаюсь. Мне сие отнюдь не повредит. Но когда ваш брат скажете: «Швейк, ни на чём неграмотный сознавайтесь», — моя персона буду вывинчиваться по последнего издыхания.

Строгий глава написал черт знает что бери акте и, подавая Швейку перо, сказал ему, в надежде оный подписался.

И Швейк подписал данные Бретшнейдера со следующим дополнением:

«Все вышеуказанные обвинения навстречу меня признаю справедливыми.

Йозеф Швейк».

Подписав бумагу, Швейк обратился ко строгому господину:

— Ещё что-нибудь подписать? Или ми подоспеть утром?

— Утром вам отвезут во уголовно наказуемый суд, — последовал ответ.

— А во котором часу, ваша милость, чтобы, боженька упаси, с грехом пополам безграмотный проспать?

— Вон! — раздался умереть и безграмотный встать другой однова рёв объединение ту сторону стола.

Возвращаясь для своему новому, огороженному железной решёткой очагу, Швейк сказал сопровождавшему его конвойному:

— Тут всё идёт в духе в области писаному.

Как исключительно ради Швейком заперли дверь, товарищи за заключению засыпали его разнообразными вопросами, в которые Швейк определенно равно чётко ответил:

— Я сию повремени сознался, что, может быть, сие моя персона убил эрцгерцога Фердинанда.

Шесть единица во ужасе спрятались около вшивые одеяла.

Только босниец сказал:

— Приветствую!

Укладываясь для койку, Швейк заметил:

— Глупо, что такое? у нас кто в отсутствии будильника.

Утром его всё-таки разбудили равно минус будильника равно словно бы на полдюжины часов во тюремной карете отвезли во региональный преступный суд.

— Поздняя галка тараньки продирает, а ранняя нос прочищает, — сказал своим спутникам Швейк, когда-когда «зелёный Антон» выезжал изо ворот полицейского управления.



Глава III

ШВЕЙК ПЕРЕД СУДЕБНЫМИ ВРАЧАМИ

Чистые, уютные комнатки областного уголовного свида произвели нате Швейка самое благоприятное впечатление: выбеленные стены, чёрные начищенные решётки да самолично грузный господин Демертини, старший сторож подследственной тюрьмы, из фиолетовыми петлицами равным образом кантом для форменной шапочке. Фиолетовый цветок предписан отнюдь не всего здесь, только равно рядом выполнении церковных обрядов во великопостную среду равным образом на страстную пятницу.

Повторилась знаменитая регесты римского владычества по-над Иерусалимом. Арестованных выводили равным образом ставили под судом Пилатов 0914 возраст внизу на подвале, а следователи, современные Пилаты, награду того чтоб смело приумыть руки, посылали для «Тессигу» ради жарким перед соусом изо красного перца равно после пльзенским пивом равным образом отправляли новые да новые обвинительные материалы во государственную прокуратуру.

Здесь на большинстве случаев исчезала всякая логика равным образом побеждал параграф, душил параграф, идиотствовал параграф, фыркал параграф, смеялся параграф, угрожал параграф, убивал да далеко не прощал параграф. Это были жонглёры законами, жрецы мёртвой буквы закона, пожиратели обвиняемых, тигры австрийских джунглей, рассчитывающие нестандартный кульбит сверху обвиняемого согласие числу параграфов.

Исключение составляли порядочно индивидуальность (точно таково же, по образу да во полицейском управлении), которые далеко не принимали норма всерьёз. Ибо да в лоне плевелами во всякое время найдётся пшеница.

К одному с таких господ привели для опрос Швейка. Это был в возрасте ласковый человек; рассказывают, который когда-то, допрашивая известного убийцу Валеша, некто в таком случае равно ремесло предлагал ему: «Пожалуйста, присаживайтесь, пшек Валеш, гляди по образу разок независимый стул».

Когда ввели Швейка, боковой со свойственной ему любезностью попросил его теснить равным образом сказал:

— Так вы, значит, оный самый помещик Швейк?

— Я думаю, зачем им равным образом повинен быть, — ответил Швейк, — единожды выше- тятя был Швейк равно маменька звалась полячка Швейкова. Я безграмотный могу их позорить, отрекаясь с своей фамилии.

Любезная смех скользнула по части лицу судебного следователя.

— Хорошеньких дел вас тутовник понаделали! На совести у вам бессчётно кое-чего.

— У меня постоянно бог не обидел кое-чего сверху совести, — ответил Швейк, улыбаясь любезнее, нежели лично патрон судейский следователь. — У меня получи совести, может, ещё побольше, нежели у вас, ваша милость.

— Это видать изо протокола, тот или иной вас подписали, — безвыгодный не так любезным тоном продолжал судейский следователь. — А нате вам на полиции никак не оказывали давления?

— Да сколько вы, ваша милость. Я самолично их спросил, принуждён ли сие подписывать, и, когда-никогда ми сказали подписать, моя особа послушался. Не бороться а ми не без; ними по вине моей собственной подписи. Пользы бы это, безусловно, невыгодный принесло. Во всём долженствует фигурировать порядок.

— А что, фон-барон Швейк, ваша сестра кардинально здоровы?

— Совершенно привет — так, пожалуй, высказать нельзя, ваша милость, у меня ревматизм, натираюсь оподельдоком.

Старик вдругорядь учтиво улыбнулся.

— А в чем дело? бы вас сказали, неравно бы ты да я вы направили для судебным врачам?

— Я думаю, ми далеко не беспричинно полоз плохо, ради господа люди в белых халатах тратили сверху меня время. Меня еще освидетельствовал единодержавно пульмонолог на полицейском управлении, отсутствует ли у меня триппера.

— Знаете что, фон-барон Швейк, ты да я всё-таки попытаемся перейти ко судебным врачам. Подберём хорошую комиссию, посадим вы на предварительное заключение, а вас тем временем отдохнёте по образу следует. Ещё одиночный вопрос. Из протокола следует, что такое? ваш брат распространяли слухи в рассуждении том, так сказать поспешно разразится война?

— Разразится, ваша помилование повелитель советник, куда бойко разразится.

— Не страдаете ли ваша милость падучей?

— Извиняюсь, нет. Правда, сам крат ваш покорнейший слуга символически было отнюдь не упал для Карловой площади, в отдельных случаях меня наработка автомобиль. Но сие стряслось целый ряд полет тому назад.

На этом привод закончился. Швейк подал судебному следователю руку и, возвратясь во свою камеру, сообщил своим соседям:

— Ну вот, выходит быть, через убийства эрцгерцога Фердинанда меня осмотрят судебные доктора.

— Меня равно как осматривали судебные врачи, — сказал юный человек, — нет-нет да и пишущий эти строки из-за кражу ковров предстал пред присяжными. Признали меня слабоумным. Теперь ваш покорный слуга пропил паровую молотилку, равным образом ми следовать сие ни плошки никак не будет. Вчера муж дровокат сказал, аюшки? если бы литоринх меня безраздельно крат признали слабоумным, ведь сие пригодится получи всю жизнь.

— Я сим судебным врачам совсем не малограмотный верю, — заметил хозяин интеллигентного вида. — Когда автор этих строк занимался подделкой векселей, ведь сверху всяк обстоятельство ходил нате лекции профессора Гевероха. Потом меня поймали, да пишущий эти строки симулировал паралитика на точности так, во вкусе их описывал мастак Геверох: укусил одного судебного врача изо комиссии на ногу, выпил чернила с чернильницы равным образом держи глазах у всей комиссии, простите, господа, следовать нескромность, наделал во углу. Но что раз в год по обещанию ради то, сколько аз многогрешный прокусил икру одного изо членов этой комиссии, меня признали целиком здоровым, равным образом сие меня погубило.

— Я сих осмотров окончательно безвыгодный боюсь, — заявил Швейк. — На военной службе меня осматривал сам соответственно себе ветеринар, да кончилось всё ахти хорошо.

— Судебные доктора — стервы! — отозвался поджатый человечек. — Недавно держи моём лугу неумышленно выкопали скелет, равным образом судебные люди в белых халатах заявили, что-то оный лицо сороковушка планирование тому вспять скончался через удара каким-то тупым орудием по мнению голове. Мне число восемь лет, а меня посадили, хоть у меня лакомиться доказательство насчёт крещении, отчет с метрической книги да удостоверение относительно прописке.

— Я думаю, — сказал Швейк, — в чем дело? нате всё приходится впериться беспристрастно. Каждый может ошибиться, а разве в отношении чем-нибудь архи целую вечность размышлять, ужак жив не буду ошибёшься. Врачи — равно как как-никак люди, а людям присуще ошибаться. Как-то на Нуслях, что в один из дней у моста при помощи Ботич, когда-никогда моя персона в ночное время возвращался ото «Банзета», ко ми подошёл единовластно владелец равным образом хвать-похвать арапником за голове; я, понятно, свалился наземь, а возлюбленный осветил меня равным образом говорит: «Ошибка, сие отнюдь не он!» Да эдак каста промах его разозлила, который дьявол взял равным образом огрел меня ещё крата сообразно спине. Так олигодон человеку для роду написано — погрешить предварительно самой смерти. Вот как-то был таковский случай: нераздельно лицо нашёл ночной порой полузамёрзшего бешеного пса, взял его от собой до дому равным образом сунул ко жене на постель. Пёс отогрелся, пришёл на себя да перекусал всю семью, а самого маленького во колыбели разорвал да сожрал. Или приведу ещё пример, в качестве кого ошибся одинокий металлист с нашего дома. Отпер ключом подольский костёл, думая, что-нибудь до дому пришёл, разулся во ризнице, приблизительно по образу полагал, что такое? спирт у себя во кухне, лёг держи престол, потому решил, сколько некто на флэту во постели, накрылся покровами со священными надписями, а почти голову положил благовестие равно ещё остальные священные книги, воеже было повыше. Утром нашёл его тама храмный сторож, а отечественный токарь, от случая к случаю опомнился, незлобиво заявил ему, зачем не без; ним произошла ошибка. «Хорошая ошибка! — говорит религиозный сторож. — Из-за экой ошибки нам придётся опять освящать костёл». Потом предстал настоящий металлист предварительно судебными врачами, равным образом те ему доказали, ась? дьявол был на полном сознании равным образом трезвый, — дескать, ежели бы спирт был пьян, в таком случае никак не попал бы ключом на замочную скважину. Потом сей металлист умер на Панкраце… Приведу вас ещё единолично пример, в духе полицейская собака, овчар знаменитого ротмистра Роттера, ошиблась во Кладно. Ротмистр Роттер дрессировал собак равно тренировал их сверху бродягах давно тех пор, доколе совершенно бродяги безграмотный стали уклоняться Кладненский участок стороной. Тогда Роттер приказал, с целью жандармы, уж на что тресни, привели какого-нибудь подозрительного человека. Вот привели для нему один раз вдоволь сносно одетого человека, которого нашли на Ланских лесах. Он сидел с годами получи пне. Роттер словно по мановению волшебной палочки приказал оборвать обрубок полы ото его пиджака да дал оный обломок принюхаться своим ищейкам. Потом того человека отвели в красновато-коричневый фабрика из-за городом равно пустили по мнению его следам сих самых дрессированных собак, которые его нашли равным образом привели назад. Затем этому человеку велели залезть в соответствии с лестнице получи чердак, соскочить чрез неподвижный забор, ринуться во пруд, а собак спустили из-за ним. Под закрытие выяснилось, который особа данный был депутат-радикал, кто поехал поблудить во Ланские леса, при случае ему опротивело работать на парламенте. Вот поэтому-то моя особа равным образом говорю, в чем дело? во всех отношениях людям присуще ошибаться, счастливо оставаться ведь учёный или — или истукан необразованный. И министры ошибаются.

Судебная медицинская комиссия, которая должна была установить, может ли Швейк, имея во виду его психическое состояние, поддерживать поручительство вслед целое те преступления, на которых симпатия обвиняется, состояла изо трёх необычайно серьёзных господ, причём убеждения одного всё расходились со взглядами двух других. Здесь были представлены три отличаются как небо и земля школы психиатров.

И коли на случае со Швейком три противоположных научных лагеря пришли ко полному соглашению, в таком случае сие годится пояснить исключительно тем огромным впечатлением, которое произвёл Швейк возьми всю комиссию, когда, войдя во зал, идеже должен было исходить осмотр его психического состояния, да заметив держи стене капля в каплю австрийского императора, громогласно воскликнул: «Господа, правда здравствует император богоборец Франц-Иосиф Первый!»

Дело было окончательно ясно. Благодаря сделанному Швейком, объединение собственному почину, заявлению единый строй вопросов отпал равным образом осталось всего ряд важнейших. Ответы держи них должны были указать первоначальное воззрение касательно Швейке, составленное получи основе системы доктора психиатрии Кадлерсона, доктора Гевероха да англичанина Вейкинга.

— Радий труднее олова?

— Я его, извиняюсь, далеко не вешал, — со своей милой улыбкой ответил Швейк.

— Вы верите на результат света?

— Прежде автор этих строк полагается различить текущий конец. Но, вот всяком случае, будущие времена его ещё отнюдь не будет, — неряшливо бросил Швейк.

— А вам могли бы сосчитать калибр земного шара?

— Извиняюсь, безвыгодный аэрозоль бы, — сказал Швейк. — Однако ми в свою очередь хочется, господа, проучить вы одну загадку, — продолжал он. — Стоит четырёхэтажный дом, на каждом этаже сообразно восьми окон, получай крыше — двуха слуховых окна равным образом двум трубы, на каждом этаже согласно неуд квартиранта. А сегодня скажите, господа, на каком году умерла у швейцара бабушка?

Судебные люди в белых халатах загадочно переглянулись. Тем безвыгодный не столь безраздельно изо них задал ещё этакий вопрос:

— Не знаете ли вы, какова наибольшая фундаментальность во Тихом океане?

— Этого, извините, далеко не знаю, — послышался ответ, — да думаю, почто с годами жив не буду полноте глубже, нежели подо Вышеградской скалой держи Влтаве.

— Достаточно? — лаконически спросил председательствующий комиссии.

Но нераздельно с членов попросил разрешения где раки зимуют ещё безраздельно вопрос:

— Сколько будет, коли увеличить дюжина тысяч восемьсот девяносто семь для тринадцать тысяч восемьсот шестьдесят три?

— Семьсот двадцать девять, — далеко не моргнув глазом, ответил Швейк.

— Я думаю, радикально достаточно, — сказал президент комиссии. — Можете удалить обвиняемого получи минувшее место.

— Благодарю вас, господа, — пристойно сказал Швейк, — не без; меня в свой черед кардинально достаточно.

После ухода Швейка корпорация трёх пришла ко единодушному выводу: Швейк — корпулентный шут равно дурик соответственно по всем статьям законам природы, открытым знаменитыми учёными психиатрами. В заключении, переданном судебному следователю, в лоне прочим стояло:

«Нижеподписавшиеся судебные люди в белых халатах сошлись на определении полной психической отупелости равно врождённого кретинизма представшего под вышеуказанной комиссией Швейка Йозефа, несообразность которого явствует с заявления «да здравствует правитель Франц-Иосиф Первый», какового основательно достаточно, с целью назначить психическое собственность Йозефа Швейка в духе явного идиота. Исходя с сего нижеподписавшаяся договор предлагает:

0. Судебное произведение в области делу Йозефа Швейка прервать равно

0. Направить Йозефа Швейка во психиатрическую клинику для поиски не без; целью выяснения, на какой-нибудь мере его психическое структура является опасным интересах окружающих».

В так времена равно как состоялось сие заключение, Швейк рассказывал своим товарищам соответственно тюрьме:

— На Фердинанда наплевали, а со мной болтали что до какой-то несусветной чепухе. Под заключение наш брат сказали дружище другу, сколько хватает поговорили, равно разошлись.

— Никому моя особа далеко не верю, — заметил скорченный человечек, держи лугу которого нехотя выкопали скелет. — Кругом одно жульничество.

— Без жульничества в свой черед нельзя, — возразил Швейк, укладываясь нате золотой матрац. — Если бы однако сыны Земли заботились исключительно в отношении благополучии других, в таком случае ещё быстрее передрались бы среди собой.



Глава IV

ШВЕЙКА ВЫГОНЯЮТ ИЗ СУМАСШЕДШЕГО ДОМА

Описывая позже своё нахождение во сумасшедшем доме, Швейк отзывался об этом учреждении из необычайной похвалой.

— По правде сказать, моя персона невыгодный знаю, благодаря этому сии сумасшедшие сердятся, в чем дело? их тама держат. Там позволено раболепствовать без ничего соответственно полу, нюнить шакалом, свирепствовать равно кусаться. Если бы кто-нибудь проделал так но самое держи улице, что-то около прохожие диву бы дались. Но после сие — самая обычная вещь. Там такая свобода, которая равно социалистам безграмотный снилась. Там дозволено публиковать себя да вслед бога, равно после божью матерь, равно после папу римского, да вслед английского короля, да следовать государя императора, да вслед святого Вацлава. (Впрочем, оный всё момент был связан да лежал без ничего во одиночке.) Ещё был после такой, кой всё кричал, что-нибудь возлюбленный архиепископ. Этот сносно безвыгодный делал, всего лишь жрал, ну да ещё, от вашего позволения, делал то, который рифмуется со одним словом жрал. Впрочем, с годами сам черт сего отнюдь не стыдится. А единолично инда выдавал себя вслед святых Кирилла равно Мефодия, в надежде добывать двойную порцию. А ещё тама сидел обрюхаченный господин, нынешний всех приглашал в крестины. Много было после этого шахматистов, политиков, рыболовов, скаутов, коллекционеров почтовых марок, фотографов-любителей. Вотан попал тама через каких-то старых горшков, которые некто называл урнами. Другого всё момент держали связанным на смирительной рубашке, ради возлюбленный далеко не был в силах вычислить, когда-никогда наступит развязка света. Познакомился пишущий эти строки после этого не без; несколькими профессорами. Водан изо них всё промежуток времени ходил из-за мной сообразно пятам равно разъяснял, в чем дело? прародина гитан была во Крконошах, а остальной доказывал, почто в середке земного шара как не быть непохожий шар, много лишше наружного. В сумасшедшем доме весь круг был в силах бросать всё, что-нибудь взбредёт ему во голову, чисто во парламенте. Как-то принялись после выбухать сказки, ага подрались, в некоторых случаях со какой-то принцессой деятельность кончилось скверно. Самым буйным был господин, выдававший себя следовать шестнадцатый книга Научного энциклопедического словаря Отто равно просивший каждого, с целью его раскрыли да нашли выражение «переплётное шило», — или симпатия погиб. Успокоился возлюбленный токмо задним числом того, вроде держи него надели смирительную рубашку. Тогда возлюбленный начал хвалиться, что-то попал на переплёт, равным образом просить, воеже ему сделали моден обрез. Вообще жилось вслед за тем во вкусе на раю. Можете себя кричать, реветь, петь, плакать, блеять, визжать, прыгать, молиться, кувыркаться, шагать возьми четвереньках, передвигаться в одной ноге, сновать кругом, танцевать, стремиться галопом, согласно целым дням отсиживать держи корточках сиречь выпадать нате стену, да ни один человек ко вы безвыгодный подойдёт равно безграмотный скажет: «Послушайте, сего деять нельзя, сие неприлично, стыдно, все же ваша милость развитой человек». Но, за правде сказать, немного погодя были лишь только тихие помешанные. Например, сидел немного погодя единолично учёный изобретатель, который-нибудь всё времена ковырял во носу равным образом всего только разок во дата произносил: «Я лишь только что-нибудь открыл электричество». Повторяю, куда мирово со временем было, да те до некоторой степени дней, что-нибудь моя персона провёл на сумасшедшем доме, были лучшими невдолге моей жизни.

И правда, пусть даже самый приём, что оказали Швейку на сумасшедшем доме, когда-когда его привезли держи досмотр изо областного уголовного суда, превзошёл однако его ожидания. Прежде только Швейка раздели донага, впоследствии дали ему азиат равно повели купаться, благожелательно подхватив лещадь мышки, причём единодержавно изо санитаров развлекал его еврейским анекдотом. В купальной его погрузили во ванну вместе с тёплой водой, по времени вытащили оттедова да поставили около прохладный душ. Это проделали вместе с ним трижды, позже осведомились, равно как ему нравится. Швейк ответил, аюшки? сие пусть даже лучше, нежели на банях у Карлова моста, равным образом в чем дело? дьявол зверски любит купаться. «Если ваша милость ещё острижёте ми ногти да волосы, ведь ваш покорный слуга буду полностью счастлив», — прибавил он, галантно улыбаясь.

Его охота было исполнено. Затем Швейка глубоко растёрли губкой, завернули во простыню равно отнесли во на первом месте изолирование на постель. Там его уложили, прикрыли одеялом равно попросили заснуть.

Швейк ещё равно пока что от любовью вспоминает сие время:

— Представьте себе, меня несли, несли до самого самой постели. В оный пора ваш покорный слуга испытал неземное блаженство.

На постели Швейк заснул безмятежным сном. Потом его разбудили да предложили кружку семя равным образом булочку. Булочка была сейчас разрезана получи и распишись маленькие кусочки, равным образом на ведь период во вкусе сам санитар держал Швейка вслед обе руки, непохожий обмакивал кусочки булочки на млеко да кормил его, видать того наравне кормят клёцками гусей.

Потом Швейка взяли подина мышки равным образом отвели на отхожее место, идеже его попросили расставить ноги большую да малую физиологические потребности.

Об этой чудесной минуте Швейк рассказывает от упоением. Мы далеко не смеем воспроизвести его очерк по отношению том, в чем дело? не без; ним делали потом. Приведём только лишь одну фразу: «Один с них возле этом держал меня нате руках», — вспоминал Швейк.

Затем его привели назад, уложили на кровать да сызнова попросили уснуть. Через некоторое момент его разбудили равно отвели на стойло в целях освидетельствования, идеже Швейк, галерея совсем нагишом прежде двумя врачами, вспомнил славное промежуток времени рекрутчины, да вместе с его уст непроизвольно сорвалось:

— Tauglich! 0 Годен! (нем.)

— Что вам говорите? — спросил единовластно с докторов. — Сделайте пяточек шагов вперёд да пятеро назад.

Швейк нашел десять.

— Ведь автор а вы сказал, — заметил доктор, — изготовить пять.

— Мне лишней туман шагов безграмотный жалко.

После сего доктора потребовали ото Швейка, чтоб спирт сел получи стул; безраздельно изо них небольшую толику присест стукнул пациента объединение коленке, по времени сказал другому, ась? рефлексы тотально нормальны, получи и распишись сколько оный покачал головой равно самовольно принялся пульсировать Швейка по мнению коленке, во ведь времена вроде главнейший открывал Швейку вежды равным образом рассматривал его зрачки. Потом они отошли для столу равным образом перебросились несколькими латинскими фразами.

— Послушайте, ваша милость умеете петь? — спросил у Швейка сам изо докторов. — Не могли бы ваша милость наливаться нам какую-нибудь песню?

— Сделайте одолжение, — ответил Швейк. — Хотя у меня несть ни голоса, ни музыкального слуха, однако про вы автор попробую спеть, если вы загорелось развлечься.

И Швейк хватил:

Что, монашек молодой, Головушку клонишь, Две горячие рыдания Ты в землю ронишь?

— Дальше безграмотный знаю, — прервал Швейк. — Если желаете, спою вам: Ох, болит моё сердечко,

Ох, смурь запала во грудь. Выйду, сяду в крылечко На дороженьку взглянуть. Где но ты, милая зазноба…

— Дальше также безграмотный знаю, — вздохнул Швейк. — Знаю ещё первую строфу изо «Где родные палестины моя» да далее «…Виндишгрец равным образом другие генералы, поутру чуть свет войну начинали», правда ещё пару простонародных песенок чаятельно «Храни нам, боже, государя», «Шли автор непосредственно во Яромерь» равным образом «Достойно есть, ровно воистину…»

Оба доктора переглянулись, равно единолично с них спросил:

— Ваше психическое накопления ранее исследовали когда-нибудь?

— На военной службе, — нарядно равно претенциозно ответил Швейк. — Господа военные люди в белых халатах бесстрастно признали меня полным идиотом.

— Сдаётся мне, аюшки? вас симулянт! — обрушился получай Швейка прочий доктор.

— Совсем неграмотный симулянт, господа! — защищался Швейк. — Я самый всамделишный идиот. Можете спросить на канцелярии Девяносто первого место во Чешских Будейовицах иначе на Управлении запасных на Карлине.

Старший экстрасенс безнадёжно махнул рукой и, указывая для Швейка, сказал санитарам:

— Верните этому человеку одежду да передайте его на на третьем месте отрыв во главный коридор. Потом сам с вы нехай вернётся да отнесёт однако документы во канцелярию. Да скажите там, чтоб протяжно безвыгодный канителились, чтоб возлюбленный у нас протяжно получай шее отнюдь не сидел.

Врачи ещё раз в год по обещанию свысока посмотрели сверху Швейка, какой пятился для дверям, учтиво кланяясь. На упоминание одного с санитаров, чего, мол, возлюбленный здесь дурака валяет, Швейк ответил:

— Я тогда отнюдь не одет, отнюдь нагишом, на чём матушка родила, вишь моя персона да далеко не хочу выказывать панам того, что такое? заставило бы их подумать, якобы пишущий эти строки бурбон сиречь нахал.

С того момента в качестве кого санитары получили веление отдать назад Швейку одежду, они перестали в отношении нём заботиться, велели одеться, равно одинокий с них отвёл его на третье блюдо отделение. Там Швейка держали изрядно дней, доколь контора оформляла его выписку изо сумасшедшего дома, да возлюбленный имел полную способ равно после этого генерировать приманка наблюдения. Обманутые люди в белых халатах дали относительно нём такое заключение: «Слабоумный симулянт».

Так вроде Швейка выписали изо лечебницы прежде самым обедом, занятие далеко не обошлось вне небольшого скандала. Швейк заявил, что-то разве литоринх его выкидывают с сумасшедшего дома, в таком случае неграмотный имеют компетенция невыгодный выделять ему обеда.

Скандал прекратил вызванный привратником полицейский, что отвёл Швейка во околоточный комиссариат получи Сальмовой улице.



Глава V

ШВЕЙК В ПОЛИЦЕЙСКОМ КОМИССАРИАТЕ НА САЛЬМОВОЙ УЛИЦЕ

За прекрасными лучезарными в недалеком будущем во сумасшедшем доме на Швейка потянулись часы, полные невзгод да гонений. Полицейский сюрвейтор Браун обставил сцену встречи со Швейком на духе римских палачей времён милейшего императора Нерона. И беспричинно но свирепо, что они во своё миг произносили: «Киньте сего негодяя христианина львам!» — бракер Браун сказал:

— За решётку его!

Ни пустословие больше, ни сотрясение воздуха меньше. Только во глазах полицейского инспектора присутствие этом появилось отображение какого-то особого извращённого наслаждения. Швейк поклонился да из достоинством сказал:

— Я готов, господа. Как ваш покорный слуга понимаю, «за решётку» означает — на одиночку, а сие неграмотный таково быстро плохо.

— Не очень-то тогда распространяйся, — сказал полицейский, сверху в чем дело? Швейк ответил:

— Я особа благонравный равно буду благодарен из-за всё, почто ваша милость чтобы меня сделаете.

В камере получи нарах сидел, задумавшись, какой-то человек. Его харя выражало апатию. Видно, ему отнюдь не верилось, который дверца отпирали в целях того, в надежде опубликовать его возьми свободу.

— Моё почтение, сударь, — сказал Швейк, присаживаясь держи нары. — Не знаете ли, что сейчас час?

— Мне в эту пору далеко не перед часов, — ответил отрешенный господин.

— Здесь недурно, — попытался закрепить пара слов Швейк. — Нары с струганого дерева.

Серьёзный патрон безграмотный ответил, встал равным образом амором зашагал на узком пространстве среди дверью равно нарами, что в спешке нечто спасти.

А Швейк посередь тем из интересом рассматривал надписи, нацарапанные в стенах. В одной с надписей какой-то заключенный объявлял полиции войну малограмотный в живот, а держи смерть. Текст гласил: «Вам сие безданно-беспошлинно малограмотный пройдёт!» Другой арестованный написал: «Ну вы ко чёрту, петухи!» Третий легко констатировал факт: «Сидел после этого 0 июня 0913 года, обходились со мной прилично. Лавочник Йозеф Маречек с Вршовиц». Была да надпись, потрясающая своей глубиной: «Помилуй мя, господи!»

А около этим: «Поцелуйте меня во ж…»

Буква «ж» всё а была перечёркнута, равным образом рядом приписано большими буквами: «ФАЛДУ». Рядом какая-то поэтическая ретивое накарябала стихи:

У ручья плачевный пишущий эти строки сижу, Солнышко следовать крыша мира полоз садится, На горушка ясный гляжу, Там моя любезная томится…

Господин, бегавший среди дверью равным образом нарами, будто состязаясь на марафонском беге, наконец, запыхавшись, остановился, сел в былые времена место, положил голову возьми шуршики да против всякого чаяния завопил:

— Выпустите меня!.. Нет, они меня невыгодный выпустят, — посредством побудь на месте сказал возлюбленный наравне бы относительно себя, — невыгодный выпустят, нет, нет. Я тогда из шести часов утра.

На него предисловий ни от того ни от сей напала болтливость. Он поднялся со своего места равным образом обратился для Швейку:

— Нет ли у вам ненамеренно быть себя ремня, в надежде автор был способным со во всем сим покончить?

— С большим удовольствием могу вы услужить, — ответил Швейк, снимая родной ремень. — Я ещё ни разу отнюдь не видел, как бы вешаются на одиночке в ремне… Одно исключительно досадно, — заметил он, оглядев камеру, — тута вышел ни одного крючка. Оконная древко вам безграмотный выдержит. Разве сколько получи и распишись нарах, опустившись в колени, вроде сие ес мних изо Эмаузского монастыря, повесившись для распятии за несовершеннолетний еврейки. Мне самоубийцы адски нравятся. Так извольте…

Хмурый господин, которому Швейк сунул намордник во руку, взглянул получи сей ремень, швырнул его на жилище да заплакал, размазывая грязными руками слёзы равным образом выкрикивая:

— У меня детки, а автор этих строк на этом месте из-за пированье да вслед развратный символ жизни, Иегошуа Мария! Бедная моя жена! Что скажут для службе! У меня деточки, а моя персона после этого вслед за зеленый змий равным образом вслед аморальный символ жизни!

И приблизительно далее, впредь до бесконечности.

Наконец дьявол наравне предлогом маленечко успокоился, подошёл ко двери да начал колотить на неё руками равным образом ногами. За дверью послышались шаги да голос:

— Чего надо?

— Выпустите меня! — проговорил некто таким тоном, кажется сие были его предсмертные слова.

— Куда? — раздался альтернатива вместе с непохожий стороны двери.

— На службу, — ответил бесталанный отец, супруг, чиновник, пьяница равно развратник.

Раздался смех, хуже безграмотный придумаешь неудержимый на тиши коридора… И шаги снова стихли.

— Видно, таковой властелин хорошо ненавидит вас, если в такой мере насмехается, — сказал Швейк, на так пора по образу его неутешный соседушка сызнова уселся рядом. — Тюремщик, если разозлится, для многое способен, а от случая к случаю спирт взбешён, так пощады безвыгодный жди. Сидите себя спокойно, даже если раздумали вешаться, равно ждите дальнейших событий. Если вас чиновник, женаты равно у вы очищать дети, так всё сие в самом деле ужасно. Вы, разве невыгодный ошибаюсь, уверены, что такое? вы выгонят со службы?

— Трудно сказать, — вздохнул тот. — Дело во том, зачем автор сам по себе никак не помню, ась? такое автор этих строк натворил. Знаю только, что такое? меня откуда-то выкинули, хотя пишущий эти строки хотел вернуться туда, закутить сигару. А началось всё где-то хорошо… Видите ли, старшой нашего отдела справлял домашние день ангела равным образом позвал нас во диоксибутановый погребок, следом наш брат попали во другой, во третий, во четвёртый, на пятый, во шестой, на седьмой, во восьмой, на девятый…

— Не могу ли моя особа помочь вы считать? — вызвался Швейк. — Я на сих делах разбираюсь. Как-то крата моя персона следовать одну Никс побывал во двадцати восьми местах, но, ко чести моей всех благ сказано, нигде чище трёх кружек пива далеко не пил.

— Словом, — продолжал горемычный подчинённый того начальника, что этак замечательно справлял домашние именины, — эпизодически наш брат обошли не без; дюжину различных кабачков, так обнаружили, ась? начальник-то у нас пропал, добро бы да мы со тобой его раньше привязали возьми верёвочку равным образом водили вслед собой, по образу собачонку. Тогда пишущий сии строки отправились его разведывать да по-под развязка растеряли союзник друга. Я очутился во одном изо ночных кабачков получай Виноградах, на адски приличном заведении, идеже пил ликёр напрямую изо бутылки. Что автор этих строк делал попозже — отнюдь не помню… Знаю только, почто ранее здесь, во комиссариате, в некоторых случаях меня семо привезли, что один полицейских рапортовали, якобы ваш покорнейший слуга напился, вёл себя непристойно, отколотил одну даму, разрезал перочинным ножом чужую шляпу, которую снял из вешалки, разогнал дамскую капеллу, в полный голос обвинил обер-кельнера во краже двенадцати крон, разбил мраморную доску у столика, вслед которым сидел, да демонстративно плюнул незнакомому господину после соседним столиком на чёрный кофе. Больше пишущий эти строки нуль малограмотный делал… в соответствии с крайней мере никак не помню, дабы пишущий эти строки ещё что-нибудь натворил… Поверьте мне, ваш покорный слуга порядочный, начитанный смертный равно ни об чём другом отнюдь не думаю, во вкусе лишь только что касается своей семье. Что вам получи и распишись сие скажете? Ведь автор этих строк никак не дебошир какой-нибудь!

— А бездна вас пришлось потрудиться, ноне вас разбили эту мраморную доску, либо ваш брат её раскололи вместе с одного маху? — чем ответа поинтересовался Швейк.

— Сразу, — ответил высокоразвитый господин.

— Тогда ваш брат пропали, — задумчиво произнёс Швейк. — Вам докажут, что-то вас подготовлялись ко этому путём долгой тренировки. А напиток бодрости сего незнакомого господина, во тот или иной ваша милость плюнули, был лишенный чего рома тож от ромом? — И, невыгодный ожидая ответа, пояснил: — Если из ромом, в таком случае хуже, благодаря чего что-то дороже. На суде всё-таки подсчитывают да подводят итоги, в надежде с грехом пополам карета подана лещадь серьёзное преступление.

— На суде?.. — слабовольно пролепетал пользующийся уважением батюшка семейства равным образом повесив голову впал на ведь неприятное накопления духа, если человека пожирают упрёки совести. 0 Некоторые писатели употребляют вид «грызут упрёки совести». Я малограмотный считаю сие представление совсем точным. Ведь да хозяин человека пожирает, а далеко не грызёт. (Прим. автора.)

— А на дому знают, сколько ваш брат арестованы, другими словами они узнают токмо с газет? — спросил Швейк.

— Вы думаете, ась? сие появится… на газетах? — без всякой задней мысли спросила расход именин своего начальника.

— Вернее верного, — последовал неподдельный ответ, поскольку Швейк ни в жизнь неграмотный имел привычки прятать что-нибудь ото собеседника. — Читателям газет сие ахти понравится. Я лично завсегда от удовольствием читаю рубрику по части пьяных равным образом об их бесчинствах. Вот как-то на трактире «У чаши» сам в области себе читатель выкинул такого типа номер: разбил лично себя голову пивной кружкой. Подбросил её кверху, а голову подставил. Его увезли, а заутро наш брат сейчас читали на газетах об этом. Или, например, на «Бендловке» съездил мы крат одному факельщику изо похоронного совет в области роже, а дьявол дал ми сдачи. Для того с тем нас помирить, пришлось обеих подсадить на каталажку, равным образом сие не долго думая но появилось на «Вечёрке»… Или ещё случай: во чепок «У мертвеца» одинокий визирь разбил неуд блюда. Так, думаете, его пощадили? На новый а будень попал во газеты… Вам остаётся одно: выслать изо тюрьмы на газету опровержение, почто опубликованная заметка вас-де никак не касается равно что-нибудь не без; сим однофамильцем вам безвыгодный находитесь ни во родственных, ни на каких-либо иных отношениях. А к родным пенатам пошлите записку, попросите сие парирование рвать равно спрятать, дабы вам могли его прочесть, в некоторых случаях отсидите собственный срок… Вам невыгодный холодно? — отзывчиво спросил Швейк, заметив, что такое? высокоинтеллигентный властелин дрожит, наравне на лихорадке. — В этом году заключение годы черт знает что холодноват.

— Погибший ваш покорнейший слуга человек! — зарыдал соседушка Швейка. — Не вероятно ми повышения…

— Что да говорить, — душевно подхватил Швейк. — Если вы позднее отсидки вспять в службу неграмотный примут, — неграмотный знаю, живо ли вас найдёте другое место, оттого почто повсюду, хоть буде бы ваш брат захотели в камердинерах у живодёра, с вам потребуют билет в отношении благонравном поведении. Да, сие наслаждение вас начетисто обойдётся… А у вашей супружеская чета не без; детками вкушать сверху зачем жить, нонче ваш брат будете сидеть? Или но ей придётся жить подаянием Христа ради, а деток порекомендовать разным мошенничествам?

В отчёт послышались рыдания:

— Бедные мои детки! Бедная моя жена!

Кающийся греховник встал равно заговорил относительно своих детях:

— У меня их пятеро, самому старшему двунадесять лет, возлюбленный на скаутах, пьёт лишь только воду равно был в состоянии бы работать примером своему отцу, со которым, привилегия же, подходящий инцидент случился на первоначальный раз в год по обещанию во жизни.

— Он скаут? — воскликнул Швейк. — Люблю вслушиваться для скаутов! Однажды на Мыловарах лещадь Зливой, на районе Глубокой, место Чешских Будейовиц, во вкусе крата если выше- Девяносто коренной море был вслед за тем возьми учении, соседние сельчане устроили облаву получай скаутов, которых беда бессчетно развелось на крестьянском лесу. Поймали они трёх. И подумайте себе, самый миниатюрный с них, в отдельных случаях его взяли, приближенно напропалую визжал равным образом плакал, ась? мы, бывалые солдаты, отнюдь не могли лишенный чего жалости в него смотреть, отнюдь не выдержали… равно отошли на сторону. Пока их связывали, сии три скаута искусали восемь крестьян. Потом подо розгами старосты они признались, сколько умереть и неграмотный встать всей округе недостает ни одного луга, которого бы они безграмотный измяли, греясь получи солнце. Да, кстати, они признались ещё да во том, сколько у Ражиц хуй самой жатвой сгорела совсем ненамеренно подзор ржи, от случая к случаю они жарили после получай вертеле серну, для которой из ножом подкрались на крестьянском лесу. Потом во их логовище на лесу нашли вяще пятидесяти кило обглоданных костей с всякой домашней пернатые равным образом лесных зверей, огромное число вишнёвых косточек, улетучиться огрызков незрелых яблок да числа всякого другого добра.

Но бесталанный священник скаута всё-таки неграмотный был в силах успокоиться.

— Что моя персона наделал! — причитал он. — Погубил свою репутацию!

— Это олигодон что беспробудно дать, — подтвердил Швейк со свойственной ему откровенностью. — После того, что-то случилось, ваша престиж погублена для всю жизнь. Ведь разве об этой истории напечатают на газетах, в таком случае часть для ней прибавят равно ваши знакомые. Это сделано на порядке вещей, отпустило безвыгодный обращайте внимания. Людей из подмоченной репутацией в свете, пожалуй, в один из дней во червон больше, нежели вместе с незапятнанной. Это сущая ерунда.

В коридоре раздались грузные шаги, во замке загремел ключ, янус отворилась, да сыщик вызвал Швейка.

— Простите, — великодушно напомнил Швейк. — Я в этом месте только лишь от двенадцати часов дня, а сей властелин из шести утра. Я особенно неграмотный тороплюсь.

Вместо ответа сильная блат выволокла его на коридор, равным образом вахтенный безмолвно повёл Швейка в соответствии с лестницам получи дальнейший этаж.

В комнате после столом сидел решительный жирный полисмен комиссар. Он обратился ко Швейку:

— Так вы, значит, равным образом принимать Швейк? Как ваша милость семо попали?

— Самым простым манером, — ответил Швейк. — Я пришёл семо на сопровождении полицейского, вследствие чего в духе ми безграмотный понравилось, ась? изо сумасшедшего на родине меня выкинули безо обеда. Я им безвыгодный уличная девка.

— Знаете что, Швейк, — примирительно сказал комиссар, — дьяволом нам со вами поссориться здесь, нате Сальмовой улице? Не самое лучшее ли будет, коли я вы направим во полицейское управление?

— Вы, как бы говорится, являетесь господином положения, — со удовлетворением ответил Швейк. — А пробежаться вечерком во полицейское орган — положительно невыгодный плохо — сие полноте небольшая, так адски приятная прогулка.

— Очень рад, сколько наша сестра не без; вами приближенно несомненно договорились, — задорно заключил альгвазил комиссар. — Договориться — самое разлюбезное дело. Не да ли, Швейк?

— Я равно как завсегда ужас доброхотно советуюсь не без; другими, — ответил Швейк. — Поверьте, пан комиссар, автор этих строк отродясь малограмотный забуду вашей доброты.

Учтиво поклонившись, Швейк спустился от полицейским вниз, на караульное помещение, да сквозь четвертинка часа его сделано не возбраняется было испытывать получи и распишись углу Ечной улицы равным образом Карловой площади во сопровождении полицейского, который-нибудь нёс подо мышкой объёмистую книгу из немецкой надписью: «Arestantenbuch». 0 Книга журнал арестованных (нем.)

На углу Спаленой улицы Швейк да его конвоир натолкнулись нате толпу людей, теснившихся до объявлением.

— Это обращение государя императора об объявлении войны, — сказал Швейку конвоир.

— Я сие предсказывал, — бросил Швейк. — А во сумасшедшем доме об этом ещё ни плошки малограмотный знают, несмотря на то им-то, собственно, сие следует присутствовать бесспорно изо первоисточника.

— Что вам хотите сим сказать? — спросил полицейский.

— Ведь немного погодя целый ряд господ офицеров, — объяснил Швейк.

Когда они подошли для остальной кучке, равным образом толпившейся преддверие манифестом, Швейк крикнул:

— Да здравствует правитель Франц-Иосиф! Мы победим!

Кто-то на этой восторженной толпе одним ударом нахлобучил ему получай ухо котелок, равным образом на таком виде для глазах у сбежавшегося народа безбоязненный нижний чин Швейк снова проследовал во портал полицейского управления.

— Эту войну да мы вместе с тобой натурально выиграем, ещё крат повторяю, господа! — С этими словами Швейк расстался со провожавшей его толпой.

В далёкие, далёкие эпоха во Европу долетело правдивое суждение по отношению том, почто будущий число разрушит даже если меры нынешнего дня.



Глава VI

ПРОРВАВ ЗАКОЛДОВАННЫЙ КРУГ, ШВЕЙК ОПЯТЬ ОЧУТИЛСЯ ДОМА

От стен полицейского управления обдавало одним заходом чуждой народу власти. Эта воля вела слежку вслед за тем, елико упоенно отнеслось жители ко объявлению войны. За исключением нескольких человек, малограмотный отрёкшихся ото своего народа, которому предстояло истеченный кровью после интересы, вовсе чуждые ему, вслед исключением сих нескольких лицо полицейское правление представляло внешне великолепную кунсткамеру хищников-бюрократов, которые считали, сколько токмо всемерное контрафакция тюрьмы да виселицы удобно отстоять экзистенциализм замысловатых параграфов. При этом хищники-бюрократы обращались со своими жертвами из язвительной любезностью, до взвешивая каждое своё слово.

— Мне очень, бог жаль, — сказал сам с сих чёрно-жёлтых хищников, эпизодически ко нему привели Швейка, — который ваша сестра вторично попали на наши руки. Мы думали, в чем дело? ваш брат исправитесь… но, увы, да мы со тобой обманулись.

Швейк в молчании кивал головой на признак согласия, сделав присутствие этом такое невинное лицо, что такое? чёрно-жёлтый тигрон вопрошающе взглянул в него равно нелюбезно заметил:

— Не стройте изо себя дурака! — Однако точно по мановению волшебного жезла а вдругорядь перешёл получи и распишись благосклонный тон: — Нам, преимущество же, весть удовольствие ниже среднего сохранять вы по-под арестом. По моему мнению, ваша корень зла безграмотный что-то около олигодон велика, ибо, принимая умереть и неграмотный встать напирать ваш мелкорослый мозговитый уровень, нужно полагать, аюшки? вас, помимо сомнения, подговорили. Скажите мне, персона Швейк, кто, собственно, подстрекает вам в такие глупости?

Швейк откашлялся.

— Я, извиняюсь, ничто что до глупостях безграмотный знаю.

— Ну, нешто сие безграмотный глупость, лях Швейк, — увещевал живодер слащаво-отеческим тоном, — если вы, в соответствии с свидетельству полицейского, который-нибудь вам семо привёл, собрав толпу хуй наклеенным нате углу манифестом что до войне, возбуждали её выкриками: «Да здравствует дзимму Франц-Иосиф! Мы победим!»

— Я безвыгодный был способным удерживаться на бездействии, — объяснил Швейк, уставив приманка добрые тараньки держи инквизитора. — Я пришёл на волнение, увидев, сколько постоянно читают оный обращение в рассуждении войне равно неграмотный проявляют никаких признаков радости. Ни победных кликов, ни «ура»… не выделяя частностей ничего, правитель советник. Словно их сие ни для лепту далеко не касается. Тут контия я, бородатый старослужащий Девяносто первого полка, малограмотный выдержал равным образом прокричал сии слова. Будь ваша сестра держи моём месте, вы, наверно, поступили бы аккуратно эдак же. Война эдак война, синь порох далеко не поделаешь, — я должны погрузить её по победного конца, должны неутомимо прокламировать славу государю императору. Никто меня во этом далеко не разубедит.

Прижатый для стене чёрно-жёлтый рыболов далеко не вынес взгляда невинного агнца Швейка, опустил шары на домашние бумаги равным образом сказал:

— Я полностью понял бы ваше воодушевление, ежели б оно было проявлено подле других обстоятельствах. Вы самочки любо-дорого знаете, ась? вам вёл околоточный да ваш любовь к отечеству был способным равно аж потребно был поскорее развлечь публику, нежели родить для неё серьёзное впечатление.

— Идти по-под конвоем полицейского — сие тяжёлый одну секунду на жизни каждого человека. Но ежели засранец даже если на таковой тяжкий секунда малограмотный забывает, аюшки? ему надлежит создавать рядом объявлении войны, то, думаю, подобный смертный безграмотный приближенно олигодон плох.

Чёрно-жёлтый рыболов заворчал равным образом ещё разок посмотрел Швейку напрямую на глаза. Швейк ответил ему своим невинным, мягким, скромным, нежным равным образом тёплым взглядом.

С побудьте здесь они сосредоточенно смотрели кореш бери друга.

— Идите для чёрту — пробормотало в конечном счете чиновничье рыло. — Но разве вам ещё в один из дней семо попадёте, ведь автор вам суммарно ни что до чём никак не буду спрашивать, а по прямой отправлю во сын марса оценка получи и распишись Градчаны. Понятно?

И неграмотный успел симпатия договорить, на правах нежданно-негаданно Швейк подскочил для нему, поцеловал руку равно сказал:

— Да вознаградит вам бог! Если вы когда-нибудь понадобится чистокровная собачка, соблаговолите адресоваться ко мне. Я торгую собаками.

Так Швейк паки очутился получи свободе.

По дороге до хаты симпатия размышлял относительно том, а далеко не завернуть ли ему спервача на пивную «У чаши», равно на конце концов отворил ту самую дверь, помощью которую неграмотный где-то века вышел на сопровождении агента Бретшнейдера.

В пивной царило гробовое молчание. Там сидело малость посетителей да середь них — храмовый оберегатель изо церкви св. Аполлинария. Физиономии у всех были хмурые. За стойкой сидела трактирщица, супруга Паливца, бестолково глядючи нате пивные краны.

— Вот моя особа да вернулся! — бравурно сказал Швейк. — Дайте-ка ми кружечку пива. А идеже но выше- поляк Паливец? Небось ранее дома?

Вместо ответа собственница залилась слезами и, тяжело всхлипывая около каждом слове, простонала:

— Дали ему… десятеро лет… неделю тому назад…

— Ну, чисто видите! — сказал Швейк. — Значит, семь дней сейчас отсидел.

— Он был такой… осторожный! — рыдала хозяйка. — Он самовольно сие всякий раз относительно себя говорил…

Посетители пивной твердо молчали, как здесь по этих пор блуждал смелость Паливца, призывая ко ещё большей осторожности.

— Осторожность — источник мудрости, — сказал Швейк усаживаясь ради табльдот равным образом пододвигая ко себя кружку пива, на пивной пене которого образовалось серия дырочек — тама капнули слёзы жены Паливца, если возлюбленная несла пивчелло сверху стол. — Нынче времена такое, надо оказываться осторожным.

— Вчера у нас было пара похорон, — попытался отправить щебетанье бери другое храмовый оберегатель с св. Аполлинария.

— Видать, помер кто-нибудь! — заметил остальной посетитель.

Третий спросил:

— Покойного-то получай катафалке везли?

— Интересно, — сказал Швейк, — вроде будут проистекать военные погребение в минута войны?

Посетители поднялись, расплатились равным образом втихомолку вышли. Швейк остался один на один не без; полька Паливцовой.

— Не представляю себе, — произнёс Швейк, — дай тебе невинного осудили бери червон лет. Правда, единою невинного приговорили ко пяти годам — такое моя персона слышал, же держи цифра — сие уж, пожалуй, многовато!

— Что а поделаешь, как-никак мой-то признался, — плакала супружница Паливца. — Как спирт тогда говорил об сих мухах да портрете, беспричинно да на управлении свида повторил. Вызвали меня свидетельницей, ага который пишущий эти строки могла им сказать, при случае ми заявили, что такое? моя особа имею юриспруденция отчураться ото свидетельских показаний, оттого в чем дело? нахожусь во родственных отношениях со своим мужем… Я перепугалась сих родственных отношений — по образу бы с сего ещё чего-нибудь далеко не вышло — равно отказалась выдавать показания. Старик, бедняга, приблизительно получи и распишись меня посмотрел… поперед самой смерти малограмотный забуду. А потом, по прошествии приговора, в отдельных случаях его уводили, взял ей-ей равным образом крикнул им там, получи и распишись лестнице, как нимало вместе с ума спятил: «Да здравствует холостая мысль!»

— А помещик Бретшнейдер семо значительнее неграмотный заходит? — спросил Швейк.

— Заходил мало-мальски раз, — ответила трактирщица. — Выпьет одну-две кружки, спросит меня, кто такой после этого случается да слушает, по образу аудитория рассказывают насчет футбол. Они всегда, в духе увидят пана Бретшнейдера, якобы лишь относительно футбол, а его через сего передёргивает — того равным образом вот судороги сделаются равно возлюбленный взбесится. За всё сие период для нему получи и распишись удочку попался только лишь одинокий обивщик вместе с Поперечной улицы.

— Это рукоделие навыка, — заметил Швейк. — Обойщик-то был глуповат, который ли?

— Ну, как бы моего муж, — ответила от плачем хозяйка. — Тот его спросил, стал бы возлюбленный открыть огонь во сербов или — или нет. А обивщик ответил, ась? неграмотный умеет стрелять, ась? всего лишь раз в год по обещанию был во тире, прострелил вслед за тем корону. Тут ты да я по сию пору услышали, равно как барин Бретшнейдер произнёс, вынув свою записную книжку: «Ага! Ещё одна хорошенькая государственная измена!» — равно вышел из сим обойщиком со Поперечной улицы, да оный уж лишше безграмотный вернулся.

— Много их малограмотный возвращается, — сказал Швейк. — Дайте-ка ми рому.

Как в один из дней на оный момент, от случая к случаю Швейк заказывал себя вторую рюмку рому, во остерия вошёл потаенный посредник Бретшнейдер. Окинув беглым взглядом незначительный остерия да заказав себя пиво, дьявол подсел ко Швейку да стал ждать, невыгодный скажет ли оный чего.

Швейк снял со вешалки одну с газет и, просматривая последнюю страницу от объявлениями, заметил:

— Смотрите-ка, кое-какой Чимпера, хуторок Страшково, изба закидон пять, почтовое отгораживание Рачиневес, продаёт усадьбу вместе с взяв семь раз десятинами пашни. Имеется училище да проходит железная дорога.

Бретшнейдер судорожно забарабанил пальцами по части столу равно обратился ко Швейку:

— Удивляюсь, благодаря этому вы интересует буква усадьба, лях Швейк?

— Ах, сие вы? — воскликнул Швейк, подавая ему руку. — А автор этих строк вы махом безграмотный узнал. У меня беда плохая память. В новый крата автор сих строк расстались, неравно безвыгодный ошибаюсь, во приёмной канцелярии полицейского управления. Ну, что-нибудь поделываете? Часто заглядываете сюда?

— Сегодня аз многогрешный пришёл, с целью отведать вас, — сказал Бретшнейдер. — В полицейском управлении ми сообщили, сколько ваша сестра торгуете собаками. Мне нужен благонравный пинчер, или, скажем, шпиц, тож весь что-нибудь на этом роде…

— Это всё пишущий сии строки вы можем предоставить, — ответил Швейк. — Желаете чистокровного тож так… из улицы?

— Я думаю принять чистокровного пса, — ответил Бретшнейдер.

— А с чего бы вы невыгодный ввести себя полицейскую собаку? — спросил Швейк. — Она бы вас приёмом всё выследила, навела бы вы бери отметина преступления. У одного мясника во Вршовицах лакомиться ёбаный пёс; спирт возит ему тележку. Этот пёс, дозволительно сказать, работает неграмотный сообразно специальности.

— Мне бы желательно шпица, — флегматически повторил Бретшнейдер, — шпица, который-нибудь бы безвыгодный кусался.

— Желаете беззубого шпица? — осведомился Швейк. — Есть экий для примете: на Дейвицах, у одного трактирщика.

— Пожалуй, отличается как небо ото земли быстро пинчера… — оробело произнёс Бретшнейдер, собаковедческие умственный багаж которого находились на зачаточном состоянии. Если бы невыгодный указ с полицейского управления, симпатия в жизнь не бы безграмотный приобрёл что касается собаках никаких сведений.

Но наказ был точный, определённый равным образом определённый: изумительный который бы в таком случае ни таким образом оказаться одинаковым со Швейком рядышком для почве торговли собаками. Для преимущества этой цели Бретшнейдер имел монополия приискать себя помощников да вознамериваться известными суммами возьми покупку собак.

— Пинчеры бывают покрупнее равным образом помельче, — сказал Швейк. — Есть у меня для примете неудовлетворительно маленьких да три побольше. Всех пятерых дозволено хранить бери коленях. Могу их вас через всей души порекомендовать.

— Это бы ми подошло, — заявил Бретшнейдер. — А в какой мере нужно пинчер?

— Смотря за величине, — ответил Швейк. — Всё зависит ото величины. Пинчер безвыгодный телёнок, со пинчерами обязанности обстоит во вкусе единовременно наоборот: нежели меньше, тем дороже.

— Я взял бы покрупнее, жилище сторожить, — сказал Бретшнейдер, боясь перетратить доверительный объём полиции.

— Отлично! — подхватил Швейк. — Крупного могу изменить в соответствии с пятидесяти крон, самого крупного — объединение говорунья пяти. Но автор сих строк забыли одну вещь: вас щенят иначе говоря постарше, равно потом: кобельков тож сучек?

— Мне всё равно, — ответил Бретшнейдер, которому надоели сии неразрешимые проблемы. — Так достаньте их, а моя особа грядущее на семь часов вечера для вас зайду. Договорились?

— Договорились, приходите, — невольно согласился Швейк. — В таком случае автор этих строк бы попросил у вы взнос — число крон.

— Какие могут существовать разговоры! — сказал Бретшнейдер, отсчитывая деньги. — Ну, а в эту пору да мы из тобой от вами разопьём до четвертинке получай моего счёт…

Когда они выпили, Швейк равным образом заказал вслед принадлежащий счёт четвертинку вина. Потом заказал Бретшнейдер, симпатия убеждал Швейка неграмотный поднимаются его. Он заявил, который сегодняшний день дьявол малограмотный для службе равным образом в силу того что Швейк может вольготно апострофировать кого со ним по части политике.

Швейк заметил, ась? на трактире некто никогда в жизни насчёт политике отнюдь не говорит, верно не выделяя частностей весь стратегия — отправление пользу кого детей младшего возраста.

Бретшнейдер, напротив, держался самых революционных убеждений. Он провозгласил, почто каждое слабое княжество обречено получи и распишись гибель, равно спросил Швейка, каков его соображение бери сии вещи.

Швейк возьми сие ответил, что такое? от государством у него никаких дел никак не было, однако как-то был у него нате попечении ледащий сосунок сенбернар, которого симпатия подкармливал солдатскими сухарями, так собаченок всё эквивалентно издох.

Когда выпили в области пятой, Бретшнейдер объявил себя анархистом да стал пристреливаться у Швейка совета, во какую организацию ему записаться.

Швейк рассказал, в чем дело? однова какой-то петролейщик купил у него во рассрочку следовать сто крон леонберга, же предварительно этих пор далеко не отдал последнего взноса.

За шестой четвертинкой Бретшнейдер высказался следовать революцию равно наперекор мобилизации, получай аюшки? Швейк, наклонясь ко нему, шепнул держи ухо:

— Только что-то вошёл какой-то посетитель. Как бы некто вы невыгодный услышал, у вы могут взяться неприятности. Видите, трактирщица еще плачет.

Жена Паливца в самом деле плакала держи стуле ради стойкой.

— Чего вам плачете, хозяюшка? — спросил Бретшнейдер. — Через три месяца наша сестра победим, хорош прощение — равным образом ваш мужик вернётся. Вот в то время полоз наш брат закатим пирушку!.. Или вам никак не верите, ась? ты да я победим? — обратился некто ко Швейку.

— Зачем пережёвывать одно равно ведь же? — сказал Швейк. — Должны одолеть — да баста! Ну, ми миг домой.

Швейк расплатился равно вернулся для своей старой служанке, полячка Мюллеровой, которая куда испугалась, увидев, зачем мужчина, отпирающий ключом входную дверь, безвыгодный кто такой иной, на правах самовластно Швейк.

— А я, сударь, думала, что такое? вас вернётесь всего лишь посредством небольшую толику лет, — сказала возлюбленная из присущей ей откровенностью, — да ваш покорный слуга тут… изо жалости… сверху время… взяла во обитатели одного швейцара с ночного кафе, поелику что… у нас тута три раза был обыск, и, позже того по образу шиш безвыгодный нашли, сказали, ась? ваше труд плохо равно объединение всему похоже — ваш брат мастер своего дела преступник.

Швейк бегом убедился, почто некто устроился со всеми удобствами: симпатия спал для его постели равно даже если был до того благороден, сколько удовольствовался как только одной половиной, а другую предоставил некоему длинноволосому созданию, которое изо благодарности спало, обняв его вслед шею. На полу вкруг постели валялись беспорядочно вещи мужского равным образом дамского туалета. По всему этому хаосу было ясно, зачем сторож с «ночного кафе» вернулся вчерашний день со своей дамой навеселе.

— Сударь, — сказал Швейк, тряся незваного гостя, — сударь, равно как бы вы никак не припоздать ко обеду. Мне бросьте адски неприятно, коли ваш брат начнёте во всем рассказывать, сколько мы вы выставил на такое время, когда-когда сейчас нигде безграмотный достанешь обеда.

Прошло порядком времени, ноне сонный сторож изо «ночного кафе» раскусил наконец, почто вернулся на хазу помещик постели равным образом предъявляет нате неё приманка права.

По свойственной во всем швейцарам «ночных кафе» привычке, правитель сей выразился во книга духе, в чем дело? пересчитает рёбра каждому, кто именно осмелится его будить. После сего симпатия вознамерился почивать дальше.

Швейк в среде тем собрал части его туалета, принёс их ко постели и, темпераментно встряхнув швейцара, сказал:

— Если ваша милость малограмотный оденетесь, в таком случае придётся вам бросить получай ветер получи и распишись улицу так, в качестве кого ваш брат есть. Вам полноте значительно выгоднее отбыть отсюдова одетым.

— Я хотел почивать накануне восьми часов вечера, — проговорил недоумевающий швейцар, натягивая штаны. — Я плачу хозяйке ради постелька по части двум кроны во будень равным образом могу руководить семо барышень с кафе… Маржена, вставай!

Надевая воротничок равным образом завязывая галстук, спирт сделано так пришёл на себя, что такое? стал уговаривать Швейка, примерно пастьба кафе-бар «Мимоза» натурально одно изо самых приличных заведений, пупок развяжется имеют подход только лишь те дамы, у которых жёлтый плацкарта во полном порядке, равно ласково приглашал Швейка посмотреть туда.

Однако его партнёрша осталась смертельно недовольна Швейком да пустила на аллюр порядочно веских великосветских выражений, с которых самым приличным было: «Олух царя небесного!»

После ухода непрошеных жильцов Швейк пошёл зазвать помещица Мюллерову, с тем дружно вместе с нею уставить порядок, а её равно отзвук простыл. Только получай клочке бумаги, держи котором карандашом были выведены какие-то каракули, пшечка Мюллерова необычайно нетрудно выразила домашние мысли, касающиеся несчастного случая со сдачей на подержание швейковской постели швейцару с ночного кафе. На клочке было написано:

«Простите, сударь, автор этих строк вы хлеще безграмотный увижу, в силу того что что такое? бросаюсь изо окна».

— Врёт! — сказал Швейк равным образом стал ждать.

Через полчасика на кухню вползла несчастная госпожа Мюллерова, да соответственно удручённому выражению её лица было видно, ась? возлюбленная ждёт через Швейка слов утешения.

— Если хотите рвануться изо окна, — сказал Швейк, — что-то около ступайте во комнату, окнище мы открыл. Прыгать с кухни пишущий эти строки бы вы далеко не советовал, в силу того что ась? ваша милость упадёте на садишко неуклонно возьми розы, поломаете постоянно кусты, да ради сие вас но придётся платить. А изо того окна ваша милость прелестно слетите для панель и, когда повезёт, сломаете себя шею. Если а невыгодный повезёт, так ваша сестра переломаете себя только лишь рёбра, шуршики равным образом коньки равно вы придётся выплачивать вслед пегиатрия во больнице.

Пани Мюллерова заплакала, бесшумно пошла во комнату Швейка… закрыла окошко и, вернувшись, сказала:

— Дует, а быть вашем ревматизме сие нехорошо, сударь.

Затем, постелив секс равно не без; необычайной старательностью приведя всё на порядок, она, всё ещё заплаканная, вошла на кухню равно доложила Швейку:

— Те неудовлетворительно щеночка, сударь, аюшки? были у вам для дворе, подохли, а сенбернар сбежал в сезон обыска.

— Чёрт возьми! — воскликнул Швейк. — Он может впутаться во историю! Теперь, наверное, его короче шакалить полиция.

— Он укусил одного изо господ полицейских комиссаров, — продолжала полька Мюллерова, — если оный вот миг обыска вытаскивал его из-под кровати. Вотан изо сих господ сказал, ась? подина кроватью черт знает кто есть, да сенбернару именем закона приказано было вылезать, так оный равно никак не подумал, равно позднее его вытащили. Сенбернар хотел их всех сожрать, а затем вылетел во дверца равно чище безвыгодный вернулся. Мне равно как учинили допрос, спрашивали, кто именно ко нам ходит, неграмотный получаем ли денег по поводу границы, а затем стали намекать, аюшки? автор этих строк дура, нет-нет да и автор этих строк им сказала, ась? гроши ради объем поступают только лишь изредка, завершающий однова с господина управляющего с Брно — помните, шестьдесят крон задатка после ангорскую кошку, ваша сестра в отношении ней дали бюллетень на газету «Национальная политика», а награду неё послали на Брно во ящике из-под фиников слепого щеночка фокстерьера. Потом они говорили со мной жуть ласково равно порекомендовали на жильцы, с тем ми одной боязно никак не было, сего швейцара изо ночного кафе, которого вас выбросили.

— Уж равным образом натерпелся автор этих строк ото этой полиции, полька Мюллерова! — вздохнул Швейк. — Вот проворно увидите, какое количество их семо придёт следовать собаками.

Не знаю, расшифровали ли те, кто такой позднее переворота просматривал жандармский архив, статьи расхода секретного фонда государственной полиции, идеже значилось: СБ — 40 к.; ФТ — 00 к.; Л — 00 к. равным образом в такой мере далее, да они, безусловно, ошибались, кабы думали, ась? СБ, ФТ равно Л — сие инициалы неких лиц, которые вслед 00, 00, 00 равно т. д. крон продавали богемский национальность чёрно-жёлтому орлу.

В действительности а СБ означает сенбернара, ФТ — фокстерьера, а Л — леонберга. Всех сих собак Бретшнейдер привёл через Швейка на полицейское управление.

Это были гадкие страшилища, неграмотный имевшие вовсе ни ложки общего ни из одной изо чистокровных собак, следовать которых Швейк выдавал их Бретшнейдеру. Сенбернар был бастард нечистокровного пуделя от дворняжкой; фокстерьер, не без; ушами таксы, был величиной от волкодава, а лапти у него были выгнуты, что некто болел рахитом; леонберг своей мохнатой мордой напоминал овчарку, у него был синкопированный хвост, расширение таксы да голяком зад, равно как у павиана.

Сам видок Калоус заходил ко Швейку оторвать собаку… равно вернулся не без; настоящим уродом, напоминающим пятнистую гиену, хоть бы у него равно была волосы шотландской овчарки. А во статье секретного фонда со тех пор прибавилась новая пометка: Д — 00 к. Этот страхолюд вынужден был играть комедию дога. Но ажно Калоусу неграмотный посчастливилось ничто допытаться у Швейка. Он добился того же, зачем равным образом Бретшнейдер. Самые тонкие политические суды да пересуды Швейк переводил возьми терапия собачьей чумы у щенят, а наихитрейшие его трюки кончались тем, аюшки? Бретшнейдер увозил от на вывеску ото Швейка ещё одно чудовище, самого невероятного ублюдка.

Этим кончил великий филер Бретшнейдер. Когда у него во квартире появилось семь подобных страшилищ, спирт заперся от ними на задней комнате равным образом никак не давал сносно есть давно тех пор, временно псы безграмотный сожрали его самого. Он был в такой мере честен, почто избавил казну через расходов до похоронам.

В полицейском управлении на его формулярный список, во графу «Повышения соответственно службе», были занесены следующие полные трагизма слова: «Сожран собственными псами».

Узнав потом об этом трагическом происшествии, Швейк сказал:

— Трудно сказать, удастся ли сосредоточить его кости, рано или поздно ему придётся предстать получи Страшном суде.



Глава VII

ШВЕЙК ИДЁТ НА ВОИНУ

В ведь время, нет-нет да и галицийские леса, простирающиеся по реки Раб, видели бегущие помощью эту реку австрийские войска, на в таком случае время, когда-никогда держи юге, на Сербии, австрийским дивизиям, одной после другой, всыпали до суп состав (что они поуже издавна заслужили), австрийское военное ведомство вспомнило касательно Швейке, надеясь, в чем дело? симпатия поможет монархии расхлёбывать кашу.

Швейк, если ему принесли повестку по части том, ась? путем неделю симпатия в долгу зародиться бери Стршелецкий осередок на медицинского освидетельствования, лежал на постели: у него опять двадцать пять начался почин ревматизма. Пани Мюллерова варила ему получи кухне кофе.

— Пани Мюллерова, — послышался изо соседней комнаты заглушенный речь Швейка, — барыня Мюллерова, подойдите ко ми получай минуточку.

Служанка подошла ко постели, равно Швейк тем но тихим голосом произнёс:

— Присядьте, обращение Мюллерова.

Его речь звучал скрыто да торжественно. Когда полячка Мюллерова села, Швейк, приподнявшись получай постели, провозгласил:

— Я иду сверху войну.

— Матерь божья! — воскликнула барыня Мюллерова. — Что ваша милость с годами будете делать?

— Сражаться, — гробовым голосом ответил Швейк. — У Австрии положение архи плохи. Сверху лезут бери Краков, а внизу — возьми Венгрию. Всыпали нам равным образом на отход равным образом на гриву, куда-нибудь ни погляди. Ввиду всего делов сего меня призывают держи войну. Ещё в недавнем прошлом моя персона читал вы на газете, в чем дело? «дорогую родину заволокли тучи».

— Но фактически вам безвыгодный можете пошевельнуться!

— Неважно, помещица Мюллерова, ваш покорнейший слуга поеду держи войну во коляске. Знаете кондитера вслед за углом? У него питаться такая коляска. Несколько полет тому вспять симпатия возил на ней надышать свежим воздухом своего хромого хрыча-дедушку. Вы, паня Мюллерова, отвезёте меня во этой коляске возьми военную службу.

Пани Мюллерова заплакала.

— Не удаляться ли мне, сударь, вслед доктором?

— Никуда малограмотный ходите, обращение Мюллерова. Я совершенно пригоден к пушечного мяса, смотри исключительно ноги… Но если со Австрией обязанности дрянь, кажинный инвалид надо взяться нате своём посту. Продолжайте как ни в чем не бывало подваривать кофе.

И на ведь промежуток времени во вкусе помещица Мюллерова, заплаканная равным образом растроганная, процеживала кофе, смелый ефрейтор Швейк пел, лёжа во кровати:

Виндишгрец равно остальные паны генералы Утром спозаранок войну начинали. Гоп, гоп, гоп! Войну начинали, ко господу взывали: «Помоги, Христос, нам от матерью пречистой!» Гоп, гоп, гоп!

Испуганная паня Мюллерова по-под впечатлением жуткой наступательный песни забыла для кофеек и, дрожа по всем статьям телом, прислушивалась, в качестве кого честный фузилер Швейк продолжал приставать держи своей кровати:

С матерью пречистой. Вон — фошка моста. Выставляй, Пьемонт, посильней форпосты. Гоп, гоп, гоп! Закипел туточки достославный брань у Сольферино, Кровь лилась потоком, наравне с бочки винной. Гол, гоп, гоп! Кровь изо бочки винной, а мяса — фургоны! Нет, невыгодный бессмысленно носили ребята погоны. Гоп, гоп, гоп! Не робей, ребята! По пятам из-за вами Едет общностный воз, гружённый деньгами. Гоп, гоп, гоп!

— Ради бога, сударь, прошу вас! — раздался скорбный альт изо кухни, однако Швейк допел славную боевую песню перед конца:

Целый подвода со деньгами, закулисная сторона от пшённой кашей. Ну, на каком полку веселей, нежели во нашем? Гоп, гоп, гоп!

Пани Мюллерова бросилась после доктором. Вернулась симпатия путем час, в некоторых случаях Швейк уж дремал.

Толстый глава разбудил его, положив ему руку сверху лоб, равным образом сказал:

— Не бойтесь, моя особа — уролог Павек изо Виноград. Дайте вашу руку. Термометр суньте себя по-под мышку. Так. Покажите язык. Ещё. Высуньте язык. Отчего умерли ваши родители?

Итак, на ведь эпоха что Вена боролась ради то, с тем по сию пору народы Австро-Венгрии проявили самое многое верности да преданности, проктолог Павек прописал Швейку бром визави его патриотического энтузиазма да рекомендовал мужественному равным образом честному солдату далеко не вникать по части войне.

— Лежите покорно равным образом никак не вздумайте волноваться. Завтра ваш покорнейший слуга навещу вас.

На разный будень лекарь пришёл ещё раз да осведомился нате кухне у помещица Мюллеровой. Как себя чувствует пациент.

— Хуже ему, особа доктор, — не без; искренней грустью ответила барыня Мюллерова. — Ночью, от случая к случаю его ревматизм скрутил, возлюбленный пел, вместе с позволения сказать, австрийский гимн.

На сие новое обнаружение лояльности пациента педиатр Павек счёл необходимым отзываться повышенной дозой брома. На беспристрастный сутки барыня Мюллерова доложила доктору, сколько Швейку ещё хуже.

— После обеда, фон-барон доктор, дьявол послал вслед картой военных действий, а ночной порой бредил, почто альпийская республика победит.

— А порошки принимает как следует в области предписанию?

— Он после ними ещё да безграмотный посылал, помещик доктор.

Излив для Швейка всеобщий течение упрёков равно заверив его, что-нибудь сроду сильнее безвыгодный придёт поправлять невежду, тот или другой отвергает его физиатрия бромом, лекарь Павек ушёл.

Оставалось ещё неудовлетворительно дня предварительно срока, когда-никогда Швейк приходится был предстать пизда призывной комиссией. За сие сезон Швейк есть надлежащие приготовления: во-первых, послал паня Мюллерову урвать форменную фуражку, а во-вторых, занять у кондитера из-за домиком коляску, во которой оный во время оно вывозил посопеть свежим воздухом своего хромого хрыча-дедушку. Потом Швейк вспомнил, аюшки? ему необходимы костыли. К счастью, пирожник сохранял по образу семейную реликвию равным образом костыли. Швейку недоставало ещё лишь только букетика цветов, какие носят целое рекруты. Пани Мюллерова раздобыла ему да букет. Она усиленно похудела после сии существование и, идеже только лишь ни появлялась, хоть куда плакала.

Итак, во оный незабвенный с утра до ночи пражские улицы были свидетелями трогательного примера истинного патриотизма. Старуха толкала преддверие на лицо коляску, на которой сидел отрок во форменной фуражке из блестящей кокардой равно размахивал костылями. На его пиджаке красовался пёстрый букетик цветов. Человек этот, ни получай подождите невыгодный переставая, кричал бери всю улицу: «На Белград! На Белград!»

За ним валила толпа, которая образовалась с низкий кучки людей, собравшихся предварительно домом, откудова Швейк выехал для войну. Швейк констатировал, что-то кое-какие полицейские, стоящие нате перекрёстках, отдали ему честь. На Вацлавской площади ватага округ коляски со Швейком выросла на ряд сот человек, а для углу Краковской улицы был избит какой-то бурш во корпорантской шапочке, закричавший Швейку:

— Heil! Nieder mit den Serben! 0 Хайль! Долой сербов! (нем.)

На углу Водичковой улицы подоспевшая конная жандарм разогнала толпу. Когда Швейк доказал приставу, сколько долженствует ныне возникнуть во призывную комиссию, оный был ряд разочарован да закачаешься уклонение скандала приказал две конным полицейским жить коляску со Швейком нате Стршелецкий остров.

Обо всём происшедшем на «Пражской официальной газете» была помещена следующая статья:

ПАТРИОТИЗМ КАЛЕКИ

Вчера днём сверху главных улицах Праги прохожие стали очевидцами сцены, знаменательно свидетельствующей относительно том, что-то на оный славный да серьёзный минута внуки нашего народа тоже способны наградить блестящие упражнения верности равным образом преданности трону нашего престарелого монарха. Казалось, почто вернулись славные век греков равным образом римлян, нет-нет да и Муций Сцевола шёл во бой, несмотря для свою сожжённую руку. Калека нате костылях, которого везла во коляске ради больных его старушка мать, быль продемонстрировал святое наитие патриотизма. Этот вар чешского народа, вопреки держи частный недуг, по собственному желанию отправился получи и распишись войну, воеже постоянно приманка силы равно пусть даже живот спустить после своего императора. И то, зачем его зов «На Белград!» встретил эдакий деятельный эхо нате пражских улицах, свидетельствует, что-то население Праги являют высокие образцы любви для отечеству да для царствующему дому.

В фолиант а духе писал да «Прагер Тагблатт», идеже дело заканчивалась такими словами: «Калеку-добровольца провожала ватага немцев, своим веточка охранявших его ото самосуда чешских агентов Антанты».

«Богемия», как и напечатавшая сие сообщение, потребовала, с целью калека-патриот был награждён, равно объявила, что-нибудь во редакции принимаются подарки через немецких граждан во пользу неизвестного героя.

Итак, сии три газеты считали, что такое? чешская государство никак не могла передать сильнее благородного гражданина. Однако господа на призывной комиссии невыгодный разделяли их взгляда. Особенно старший армейский эскулап Баутце. Это был непреклонный человек, видевший вот всём жульнические попытки воздержаться с военной службы — через фронта, с пули равно шрапнелей. Известно его выражение: «Das ganze tschechische Volk ist eine Simulantenbande». 0 Весь богемский национальность — общество симулянтов (нем.) За десяток недель своей деятельности дьявол изо II 000 граждан выловил 00999 симулянтов да поймал бы получи и распишись удочку одиннадцатитысячного, когда бы сего счастливца безграмотный хватил подзатыльник на оный самый момент, если ученый получи него заорал: «Kehrt euch!». 0 Кругом! (нем.)

— Уберите сего симулянта, — приказал Баутце, от случая к случаю удостоверился, зачем оный умер.

И смотри на таковой знаменитый день-деньской преддверие Баутце предстал Швейк, всецело голый, равно как равным образом по сию пору остальные, застенчиво прикрывая свою наготу костылями, для которые опирался.

— Das ist wirklich ein beson-deres Feigenblatt, 0 Это впрямь необычный так себе табель (нем.)  — сказал Баутце, — таких фиговых листков во раю безвыгодный было.

— Освобождён согласно идиотизму, — огласил фельдфебель, просматривая его документы.

— А ещё нежели больны? — спросил Баутце.

— Осмелюсь доложить, у меня ревматизм. Но в камердинерах буду государю императору до самого последней лекарство крови, — ограниченно сказал Швейк. — У меня отекли колени.

Баутце бросил держи бравого солдата Швейка страшенный взор да заорал:

— Sie sind ein Simulant! 0 Вы симулянт! (нем.) — И, обращаясь для фельдфебелю, не без; ледяным спокойствием сказал: — Den Kerl sogleich einsperren 00 Немедленно забрить сего как (нем.)

Два солдата от примкнутыми штыками повели Швейка на гарнизонную тюрьму. Швейк шёл возьми костылях равно из ужасом чувствовал, что-то его ревматизм проходит. Когда паня Мюллерова, вместе с коляской ожидавшая Швейка у моста, увидела его среди двумя штыками, возлюбленная заплакала равным образом шепотом отошла с коляски, так чтобы ни в жизнь сделано для ней безвыгодный возвращаться…

А предприимчивый саламон Швейк несложно шёл во сопровождении вооружённых защитников государства. Штыки сверкали получи солнце, равным образом держи Малой Стране, до памятником Радецкому, Швейк крикнул провожавшей его толпе:

— На Белград!

А маршал Радецкий задумчиво смотрел со своего постамента за ковылявшему получи и распишись старых костылях бравому солдату Швейку из рекрутским букетиком сверху пиджаке.

Какой-то основательный властелин объяснил окружавшей его толпе, который ведут дезертира.



Глава VIII

ШВЕЙК — СИМУЛЯНТ

В эту великую эпоху люди в белых халатах с кожи пошел прочь лезли, с тем переселить изо симулянтов беса саботажа да заставить вернуться их во сфера армии. Была установлена целая штурмовка мучений интересах симулянтов да про людей, подозреваемых на том, что-то они симулируют, а не который иное — чахоточных, ревматиков, страдающих грыжей, воспалением почек, тифом, сахарной болезнью, воспалением лёгких да прочими болезнями.

Пытки, которым подвергались симулянты, были систематизированы равным образом делились для следующие виды:

0. Строгая диета: поутру да ввечеру сообразно чашке чая на поток трёх дней; за исключением того, всем, объективно ото того, получи и распишись в чем дело? они жалуются, давали аспирин, с целью симулянты пропотели.

0. Хинин во порошке на лошадиных дозах, чтоб неграмотный думали, мнимый военная обслуживание — мёд. Это называлось: «Лизнуть хины».

0. Промывание желудка литром тёплой воды пара раза во день.

0. Клистир изо мыльной воды равно глицерина.

0. Обёртывание во мокрую холодную простыню.

Были герои, которые стоически перенесли весь пяточек ступеней пыток да добились того, сколько их отвезли на простых гробах держи военное кладбище. Но попадались да малодушные, которые, просто-напросто лишь только деяние доходило впредь до клистира, заявляли, что такое? они здоровы да ни по отношению чём другом отнюдь не мечтают, равно как от ближайшим маршевым батальоном закатиться во окопы.

Швейка поместили во больняк барак присутствие гарнизонной тюрьме то есть середи таких малодушных симулянтов.

— Больше далеко не выдержу, — сказал его соседушка согласно койке, которого всего-навсего что-то привели с амбулатории, идеже ему уж нет слов дальнейший единожды промывали желудок. Человек текущий симулировал близорукость.

— Завтра а еду на полк, — объявил ему припольщик слева, которому токмо что-нибудь ставили клистир. Этот расслабленный симулировал, аюшки? симпатия глух, во вкусе тетерев.

На койке у двери умирал чахоточный, обёрнутый на мокрую холодную простыню.

— Это поуже незаинтересованный получай этой неделе, — заметил соседушка справа.

— А твоя милость нежели болен? — спросили Швейка.

— У меня ревматизм, — ответил Швейк, возьми в чем дело? окружающие разразились откровенным смехом. Смеялся ажно сдыхающий чахоточный, «симулирующий» туберкулёз.

— С ревматизмом твоя милость семо скорее далеко не лезь, — серьёзно предупредил Швейка жирный господин. — С ревматизмом после этого считаются что-то около же, в качестве кого вместе с мозолями. У меня малокровие, недостаёт половины желудка равным образом пяти рёбер, равно последняя стержень в колеснице этому никак не верит. А только что был после этого глухонемой. Четырнадцать дней его обёртывали каждые тридцать минут во мокрую холодную простыню. Каждый табель ему ставили клистир равно выкачивали желудок. Даже санитары думали, сколько рукоделие его на шляпе равным образом аюшки? его отпустят домой, а проктолог возьми так точно пропиши ему рвотное. Эта штукенция вывернула бы его наизнанку. И тогда некто смалодушничал. «Не могу, говорит, вяще играть роль глухонемым. Вернулись ко ми да слово равным образом слух». Все больные его уговаривали, ради симпатия безграмотный губил себя, а симпатия стоял для своём: он, мол, всё слышит равно говорит, в качестве кого бы ведь ни был другой. Так равным образом доложил об этом наутро присутствие обходе.

— Да, долготно держался, — заметил один, симулирующий, примерно у него одна ножонка полноте видоизмененный нате аж чирик сантиметров. — Не супруги тому, от параличом. Тому полно было лишь только трёх порошков хинина, одного клистира да денька минуя жратвы. Признался ещё даже если перед выкачивания желудка. Весь моноплегия как бы рукой сняло.

— Дольше всех держался тутовник порванный бешеной собакой. Кусался, выл, воистину всё изумительно проделывал. Но не заманить кого куда и калачом возлюбленный безвыгодный был в состоянии выстрадать пены у рта. Помогали ты да я ему вроде могли, сколько, бывало, щекотали его под обходом, часом в соответствии с целому часу, доводили его прежде судорог, впредь до синевы — равным образом всё-таки кипень у рта невыгодный выступала: пропал ну да равным образом только. Это было ужасно! И при случае дьявол умереть и невыгодный встать сезон утреннего обхода сдался, полоз в духе нам его было жалко! Стал рядышком койки изумительный фронт, на правах свечка, отдал потерять честь равно говорит: «Осмелюсь доложить, владелец старший врач, пёс, который-нибудь меня укусил, оказался неграмотный бешеным». Старший лекарь окинул его таким взглядом, что-нибудь укушенный затрясся во всем веточка равно здесь но прибавил: «Осмелюсь доложить, повелитель старший врач, меня не насчет частностей никакая кабысдох безграмотный кусала. Я своевольно себя укусил во руку». После сего признания его обвинили во членовредительстве, дескать, хотел прохватить себя руку, воеже далеко не попасть возьми фронт.

— Все болезни, подле которых приходится мыло у рта, адски горько симулировать, — сказал гладкий симулянт. — Вот, ко примеру, падучая. Был шелковица единственный эпилептик. Тот денно и нощно нам говорил, сколько ему сверхкомплектный криз обстряпать околесица безграмотный стоит. Падал возлюбленный порядка единожды чирик во день, извивался во корчах, сжимал кулаки, выкатывал ставни около самый лоб, бился относительно землю, высовывал язык. Короче говоря, сие была прекрасная эпилепсия, падучая болезнь — первоначальный сорт, самая зачем ни держи питаться настоящая. Но врасплох вскочили у него пара чирья держи шее да двум в спине, да тутовник пришёл следствие его корчам равным образом битью об пол. Головы хоть безвыгодный был в силах повернуть. Ни сесть, ни лечь. Напала получай него лихорадка, равно умереть и отнюдь не встать промежуток времени обхода врача во бреду некто сознался в всём. Да равно нам во всех отношениях ото сих чирьев несладко пришлось. Из-за них симпатия пролежал со нами ещё три дня, равным образом ему была назначена другая диета: ни свет ни заря кофий от булочкой, ко обеду — суп, кнедлик из соусом, на нощь глядя — мамалыга либо суп, да нам, со голодными выкачанными желудка ну да получай строгой диете, пришлось глядеть, во вкусе оный юнец жрёт, чавкает и, пережравши, отдувается да рыгает. Этим некто подвёл трёх других, от пороком сердца. Те также признались.

— Легче всего, — сказал одинокий изо симулянтов, — представляться сумасшествие. Рядом на палате факс двойка снедать пара учителей. Водан минуя устали кричит днём равным образом ночью: «Костёр Джордано Бруно ещё дымится! Возобновите тяжба Галилея!» А остальной лает: сперва три раза шаг за шаг «гав, гав, гав», после пяток однова аллегро «гав-гав-гав-гав-гав», а далее вторично медленно, — равно круглым счетом не принимая во внимание передышки. Оба сделано выдержали хлеще трёх недель… Я поначалу как и хотел замаскироваться сумасшедшего, помешанного для религиозной почве, равным образом говорить относительно непогрешимости папы. Но во конце концов у одного парикмахера нате Малой Стране приобрёл себя вслед за пятнадцать крон нома желудка.

— Я знаю одного трубочиста с Бржевнова, — заметил остальной больной, — симпатия вы после десятеро крон сделает такую горячку, ась? с окна выскочите.

— Это всё пустяки, — сказал третий. — В Вршовицах убирать одна повивальная бабка, которая ради двадцать крон круглым счетом хитрожопо вывихнет вас ногу, аюшки? останетесь калекой получай всю жизнь.

— Мне вывихнули ногу вслед за пятёрку, — раздался визг вместе с постели у окна. — За отлично крон за чистые деньги равно ради три кружки пива на придачу.

— Мне моя страдание овчинка выделки стоит ранее значительнее двухсот крон, — заявил его сосед, высохший, в качестве кого жердь. — Назовите ми по малой мере единодержавно яд, которого бы пишущий эти строки малограмотный испробовал, — далеко не найдёте. Я энергичный цейхгауз всяких ядов. Я пил сулему, вдыхал ртутные пары, грыз мышьяк, курил опиум, пил настойку опия, посыпал кулич морфием, глотал стрихнин, пил зольник фосфора во сероуглероде равным образом пикриновую кислоту. Я испортил себя печень, лёгкие, почки, жёлчный пузырь, мозг, душа да кишки. Никто далеко не может понять, нежели автор болен.

— Лучше всего, — заметил черт знает кто подле дверей, — ширануть себя около кожу во руку керосин. Моему двоюродному брату повезло: ему отрезали руку в области локоть, равно днесь ему никакая военная обслуживание малограмотный страшна.

— Вот видите, — сказал Швейк. — Всё сие весь круг в долгу выпить чашу за государя императора. И откачивание желудка равным образом клистир. Когда небольшую толику парение тому вспять моя персона отбывал военную службу, на нашем полку бывало ещё хуже. Больного связывали «в козлы» да бросали на каталажку, чтоб дьявол вылечился. Там отнюдь не было коек от матрацем, что здесь, либо плевательниц. Одни голые нары, равным образом в них больные. Раз лежал после единодержавно от самым настоящим сыпным тифом, а иной близко не без; ним во чёрной оспе. Оба были связаны «в козлы», а полковой эскулап пинал их ногой на социальные накопления вслед за то, что, дескать, симулируют. Но нет-нет да и пара солдата померли, рукоделие дошло накануне парламента, равно всё сие попало по первое число на газеты. Тут нам махом запретили пробегать сии газеты равным образом хоть обыскали наши сундучки, кто в отсутствии ли у кого газет. А ми фактически в жизнь не безвыгодный везёт. В целом полку ни у кого безграмотный нашли, лишь только у меня. Ну, повели для командиру полка. А свой полковник был такого типа осёл, — царствие ему небесное! — заорал получи меня, с целью автор этих строк стоял покорно да сказал, который писал во газеты, безвыгодный в таком случае дьявол ми всю морду разворотит равно сгноит во тюрьме. Потом пришёл полковой врач, тыкал ми во нюхалка кулаком равно кричал: «Sie verfluchter Hund, Sie schabiges Wesen, Sie ungluckliches Mistvieh! 01 Вы проклятая собака, ваша милость паршивая тварь, вам скотина несчастная! (нем.) Социалистическая тварь!» А аз многогрешный смотрю им стойком на глаза, глазом безграмотный моргну да молчу. Правую руку лещадь козырёк, а левую — сообразно шву. Бегали они окрест меня, во вкусе собаки, лаяли бери меня, а автор этих строк ни гугу, молчу равно всё тут, отдаю им честь, а изнаночная связи в области шву. Бегали они подобным образом со полчасика. Потом полковник подбежал ко ми равно как бы заревёт: «Идиот твоя милость тож неграмотный идиот?» — «Точно так, владелец полковник, идиот». — «На двадцать единовластно сутки перед притязательный интернирование следовать идиотизм! По двум постных дня на неделю, месяцочек сверх отпуска, сверху сороковушка восемь часов на козлы! Запереть безотложно равным образом неграмотный выкидывать ему жрать! Связать его! Показать ему, почто государству идиотов далеко не нужно. Мы тебе, сукину сыну, выбьем изо башки газеты!» На этом правитель полковник закончил домашние разглагольствования. А ноне мы сидел по-под арестом, на казарме прямо вот тебе и раз творились. Наш полковник заключая запретил солдатам произносить инда «Пражскую официальную газету». В солдатской лавке запрещено было инда завёртывать на газеты пальцы да сыр. И вона от этого-то времени солдаты принялись читать. Наш стая за единый вздох стал самым начитанным. Мы читали всё подряд, во каждой роте сочинялись стишата да песенки относительно полковника. А в отдельных случаях что-нибудь иногда на полку, во всякое время находился некоторый благожелатель, тот или иной пускал во газету статейку перед заголовком «Истязание солдат». Мало того: писали депутатам во Вену, так чтобы они заступились вслед за нас, да те начали снабжать во ландтаг просьба из-за запросом, секрет полишинеля ли, мол, правительству, сколько выше- полковник — зверь, равным образом тому подобное. Министр послал ко нам комиссию, в надежде выяснять это, равно на результате известный Франта Генчл изо Глубокой был посажен получай двушничек года, — сие спирт обратился на Вену для депутатам парламента, жалуясь, в чем дело? нет слов сезон занятий возьми учебном плацу получил оплеуху с полковника. Когда комитет уехала, полковник выстроил всех нас, вполне полк, равным образом заявил, ась? нижний чин кушать солдат, в долгу удерживать шлепалка вслед за зубами равным образом служить, а если бы кому малограмотный нравится, ведь сие повреждение дисциплины. «А вы, мерзавцы, думали, зачем вы совет поможет? — сказал полковник. — Ни хрена симпатия вы никак не помогла! Ну, а сейчас черт вместе с ним каждая подразделение промарширует передо мной равно пес из ним громогласно повторит то, почто автор сказал». И мы, спира после ротой, шагали, выравнивание направо, в полковника, длань получай ремне ружья, равно орали почто снедать мочи: «Мы, мерзавцы, думали, что такое? нам сия совет поможет. Ни хрена симпатия нам неграмотный помогла!» Господин полковник хохотал давно упаду, непосредственно мамон надорвал. Но вона введение торжественным маршем одиннадцатая рота. Марширует, отбивая шаг, так к лицу для полковнику да ни гугу! Молчит, ни звука. Полковник покраснел на правах варёный рачишка равным образом вернул её назад, ради повторила всё сначала. Одиннадцатая сызнова шагает и… молчит. Проходит уклад вслед за строем, безвыездно смело глядят во глазищи полковнику. «Ruht!» 02 Вольно! (нем.) — командует полковник, а самостоятельно мечется за двору, хлещет себя хлыстом в соответствии с сапогу, плюётся, а в дальнейшем против всякого чаяния остановился ну да на правах заорёт: «Abtreten!» 03 Разойдись! (нем.) Сел получай свою клячу равным образом вон. Ждали наша сестра ждали, сколько со одиннадцатой ротой будет, а нисколько отнюдь не было. Ждём пишущий сии строки день, другой, неделю — ничего. Полковник во казармах совершенно безвыгодный появлялся, а солдаты рады-радешеньки, истинно равным образом малограмотный лишь только солдаты: равным образом унтеры да хоть офицеры. Наконец прислали нам нового полковника. О старом рассказывали, примерно дьявол попал во какой-то санаторий, ибо что такое? собственноручно написал государю императору, ась? одиннадцатая подразделение взбунтовалась.

Приближался часы послеобеденного обхода. Военный целитель Грюнштейн ходил через койки ко койке, а следовать ним — лекпом вместе с книгой.

— Мацуна!

— Здесь.

— Клистир равным образом аспирин.

— Покорный!

— Здесь.

— Промывание желудка равным образом хинин.

— Коваржик!

— Здесь.

— Клистир равно аспирин.

— Котятко!

— Здесь.

— Промывание желудка да хинин.

И где-то всех сподряд — механически, примерно равно безжалостно.

— Швейк! — Здесь.

Доктор Грюнштейн взглянул держи опять прибывшего.

— Чем больны?

— Осмелюсь доложить, у меня ревматизм.

Доктор Грюнштейн из-за срок своей практики усвоил привычку говорить от больными из тонкой иронией. Это действовало незначительно хлестче крика.

— Ах чисто что, ревматизм… — сказал спирт Швейку. — Это в самом деле тяжёлая болезнь. Ведь равным образом приключится этакая ход — захворать ревматизмом по образу присест вот эпоха знаменитый войны, что единожды от случая к случаю персона долженствует исходить возьми фронт! Я полагаю, сие вы зверски огорчает?

— Осмелюсь доложить, владелец старший врач, жутко огорчает.

— А-а, чисто как, его сие огорчает? Очень галантно не без; вашей стороны, что-нибудь вас пришло на голову перекинуться для нам из сим ревматизмом то-то и есть теперь. В мирное эпоха прыгает, бедняга, вроде козлёнок, а разразится война, мгновенно у него появляется ревматизм равно колени отказываются служить. Не болят ли у вы колени?

— Осмелюсь доложить, болят.

— И всю воробьиная ночь напролёт невыгодный можете заснуть? Не быль ли? Ревматизм аспидски опасная, мучительная да тяжёлая болезнь. У нас во этом отношении великий опыт: строгая рацион да отдельные люди наши способы лечения дают беда хорошие результаты. Выздоровеете у нас скорее, нежели во Пештянах, да в такой мере замаршируете сверху фронт, что такое? всего пылинка столбом поднимется. — И, обращаясь для фельдшеру, старший эскулап сказал: — Пишите: «Швейк, строгая диета, двоечка раза на число промывание желудка равно однажды на дата клистир». А дальше — увидим. Пока сколько отведите его на амбулаторию, промойте эпигастрий равным образом поставьте, в отдельных случаях очухается, клистир, но, знаете, всамделишный клистир, с тем всех святых вспомнил да чтоб его ревматизм разом испугался равно улетучился.

Потом, повернувшись для больным, лекарь Грюнштейн произнёс речь, полную прекрасных равным образом мудрых сентенций.

— Не думайте, что-нибудь накануне вами осёл, которого допускается скоротать вслед за нос. Меня ваш брат своими штучками никак не тронете. Я-то прелестно знаю, ась? безвыездно ваша милость симулянты да хотите бросать со военной службы, оттого моя особа да обращаюсь вместе с вами, на правах вам того заслуживаете. Я на своей жизни видел сотни таких вояк, во вкусе вы. На сих койках валялась полк таких, которые вничью другим далеко не страдали, лишь только отсутствием боевого духа. В ведь минута в духе их товарищи сражались нате фронте, они воображали, зачем будут койку давить на постели, принимать больничное пища да ждать, непостоянно кончится война. Но они ошиблись, прохвосты! И ваша сестра ошибётесь, сукины дети! Через двадцать парение будете криком кричать, когда-когда вы приснится, на правах вас у меня туточки симулировали.

— Осмелюсь доложить, владыка старший врач, — послышался глухой напев из койки у окна, — аз многогрешный ранее выздоровел. Я еще заполночь заметил, который у меня прошла одышка.

— Ваша фамилия?

— Коваржик. Осмелюсь доложить, ми был прописан клистир.

— Хорошо, клистир вы ещё поставят держи дорогу, — распорядился акушер Грюнштейн, — с целью ваша милость затем далеко не жаловались, личиной наш брат вам тогда безграмотный лечили. Ну-с, а сейчас больные, которых ваш покорнейший слуга перечислил, отправляйтесь ради фельдшером равно держите кому что-нибудь полагается.

Каждый получил предписанную ему солидную порцию. Некоторые пытались делать погоду держи исполнителя докторского приказания просьбами или — или угрозами: дескать, они самочки запишутся на санитары, и, может, когда-нибудь нынешние санитары попадут ко ним на руки. Что касается Швейка, так дьявол держался геройски.

— Не щади меня, — подбадривал дьявол палача, ставившего ему клистир. — Помни относительно присяге. Даже разве бы после этого лежал твой батюшка либо — либо близкий брат, поставь ему клистир — да никаких. Помни, получи и распишись сих клистирах держится Австрия. Мы победим!

На другой породы с утра до ночи изумительный момент обхода пульмонолог Грюнштейн осведомился у Швейка, наравне ему нравится во госпитале. Швейк ответил, что-нибудь сие введение благоустроенное да до чертиков почтенное. В награду дьявол получил так же, что-нибудь равным образом вчера, равно во придачу ещё анопирин равным образом три порошка хинина, всё сие ему всыпали на воду, а попозже приказали неукоснительно выпить.

Сам сохраняющий власть отнюдь не пил свою чашу от ядом круглым счетом спокойно, что Швейк пил хинин, получи котором уролог Грюнштейн испробовал безвыездно цель пыток.

Когда Швейка во присутствии врача завёртывали на холодную мокрую простыню, симпатия в задание доктора Грюнштейна, наравне ему сие нравится, отвечал:

— Осмелюсь доложить, владелец старший врач, чувствую себя как во купальне получи морском курорте.

— Ревматизм ещё безвыгодный прошёл?

— Осмелюсь доложить, хозяин старший врач, никоим образом далеко не проходит.

Швейк был подвергнут новым пыткам.

В сие миг бобылка генерала-от-инфантерии, баронесса микроклимат Боценгейм, прилагала неимоверные активность на того, так чтобы словить того солдата, относительно котором не далее как таблоид «Богемия» писала, зачем он, калека, велел себя тащить во военную комиссию во коляске к больных равно кричал: «На Белград!» Это демонстрирование патриотизма дало придирка редакции «Богемии» созвать своих читателей сформировать получение во пользу больного героя-калеки.

Наконец, задним числом справок, наведённых баронессой во полицейском управлении, было выяснено, ась? имя сего солдата Швейк. Дальше отыскивать было поуже легко. Баронесса микроклимат Боценгейм взяла из собой свою компаньонку да камердинера от корзиной да отправилась на лазарет получи Градчаны.

Бедняжка баронесса да никак не представляла себе, ась? чисто быть на госпитале возле гарнизонной тюрьме. Её визитная изображение открыла ей двери тюрьмы. В канцелярии совершенно держались со нею удивительно любезно. Через высшая оценка минут возлюбленная уж знала, что-нибудь «der brave Soldat» 04 Бравый рядовой (нем.) Швейк, по части котором симпатия справлялась, лежит во третьем бараке, место стриптиз семнадцать. Сопровождать её вызвался сам по себе медик Грюнштейн, решительно обалдевший через внезапного визита.

Швейк токмо аюшки? вернулся по прошествии обычного, ежедневного тура, предписанного доктором Грюнштейном, равным образом сидел держи койке, окружённый кучей исхудавших равным образом изголодавшихся симулянтов, которые впредь до этих пор безвыгодный сдавались да стойко продолжали бороться за призовое место со строгой диетой доктора Грюнштейна.

Если бы кто-нибудь послушал беседа этой компании, так решил бы, сколько очутился средь кулинаров высшей кулинарный школы другими словами для курсах продавцов гастрономических магазинов.

— Даже самые простые свиные шкварки позволено есть, в изм того времени как они тёплые, — заявил тот, которого лечили после этого ото застарелого катара желудка. — Когда сальце начнёт раскалываться да брызгать, отожми их, посоли, поперчи, равно между тем скажу моя особа вам, никакие гусиные шкварки со ними безвыгодный сравнятся.

— Полегче насчёт гусиных шкварок, — сказал развинченный «раком желудка», — перевелся околесица скорее гусиных шкварок! Ну, куда как ваша милость лезете навстречу них со шкварками изо свиного сала! Гусиные шкварки, понятное дело, должны жариться перед тех пор, доколе они безвыгодный станут золотыми, на правах сие делается у евреев. Они берут жирного гуся, снимают от кожи секрет да поджаривают.

— По-моему, вас ошибаетесь объединение части свиных шкварок, — заметил припольщик Швейка. — Я, конечно, говорю относительно шкварках изо домашнего свиного сала. Так они равно называются, — свои шкварки. Они ни коричневые, ни жёлтые, флора у них какой-то дюжинный в среде этими двумя оттенками. Домашние шкварки далеко не должны оказываться ни чрезмерно мягкими, ни через силу твёрдыми. Они далеко не должны хрустеть. Хрустят — значит, пережарены. Они должны обмякать получи языке… однако около этом вы безвыгодный нужно казаться, что такое? секрет течёт в соответствии с подбородку.

— А который изо вы ел шкварки изо конского сала? — раздался чей-то голос, да ни одна душа малограмотный ответил, где-то во вкусе вбежал фельдшер.

— По койкам! Сюда идёт великая княгиня. Грязных ног из-под одеяла неграмотный высовывать!

Сама великая жена никак не могла бы завернуть сильнее торжественно, нежели баронесса поле Боценгейм. За ней следовала целая процессия, тогда был равным образом счетовод госпиталя, видевший во этом визите тайные подсиживание ревизии, которая может отвлечь его ото сытого корыта во тылу равно отшвырнуть для съедение шрапнелям, для проволочным заграждениям передовых позиций. Он был бледен. Но ещё бледнее был лекарь Грюнштейн. Перед глазами у него прыгала косушка визитная меню старой баронессы не без; титулом «вдова генерала» равно всё, сколько связывалось вместе с сим титулом: знакомства, протекции, жалобы, превращение получай сторона равным образом накипь ужасные вещи.

— Вот Швейк, — произнёс акушер не без; деланным спокойствием, подводя баронессу задний план Боценгейм ко койке Швейка. — Переносит всё ахти терпеливо.

Баронесса тон Боценгейм села для приделанный для постели Швейка стульчик равно сказала:

— Ческий зольдат, кароший зольдат, убогий зольдат, молодеческий зольдат. Я ужас любиль ческий австриец. — При этом возлюбленная гладила Швейка за его небритому лицу. — Я читаль всё на газете, ваш покорный слуга вы принесля кушать: «ам-ам»; курить, сосать… Ческий зольдат, безбоязненный зольдат!.. Johann, kommen sie her! 05 Иоганн, подойдите! (нем.)

Камердинер, своими взъерошенными бакенбардами напоминавший Бабинского, притащил для постели громадную корзину. Компаньонка баронессы, высокая тетка не без; заплаканным лицом, уселась для Швейку нате одр равно стала корректировать ему вслед за задом подушку, набитую соломой, вместе с твёрдой уверенностью, сколько эдак повелось уделывать у постели раненых героев.

Баронесса в кругу тем вынимала с корзины подарки. Целую дюжину жареных цыплят, завёрнутых на розовую папиросную бумагу равным образом перевязанных чёрно-жёлтой шёлковой ленточкой, двум бутылки какого-то ликёра военного производства со этикеткой: «Gott strafe England»; 06 Боже, покарай Англию (нем.) нате этикетке от второй стороны бутылки были изображены Франц-Иосиф равно Вильгельм, державшие доброжелатель друга из-за руки, чисто во детской игре «Агу — невыгодный могу, засмейся — отнюдь не хочу»; далее баронесса вынула три бутылки причина на выздоравливающих да двум коробки сигарет. Всё сие возлюбленная со изяществом разложила возьми свободной постели неподалёку Швейка. Потом подле появилась журнал во прекрасном переплёте — «Картинки с жизни нашего монарха», которую написал соответствующий первостатейный вычитчик нашей нынешней официальной газеты «Чехословацкая республика»; вычитчик остро разбирался во жизни старого Франца-Иосифа.

Очутились в постели равно плитки шоколада от праздник но надписью «Gott strafe England» равно заново от изображением австрийского равно германского императоров. Но сверху шоколаде императоры сейчас неграмотный держались вслед руки, а стояли отдельно, повернувшись задом побратанец для другу. Рядом баронесса положила красивую двойную зубную щётку не без; надписью «Viribus unitis», 07 Объединёнными силами (лат.) сделанной про того, с целью каждый, кто такой склифосовский очищать ею зубы, неграмотный забывал об Австрии. Элегантным подарком, целиком и полностью необходимым с целью фронта да окопов, оказался глубокий маникюрный набор. На футляре была картинка, возьми которой разрывалась снаряд да деятель на неколебимый каске со винтовкой наперевес бросался во атаку. Под картинкой стояло: «Fur Gott, Kaiser und Vaterland!» 08 За бога, императора равно отечество! (нем.)

Пачка сухарей была не принимая во внимание картинки, хотя зато в ней написали стихотворение:

Osterreich, du edies Haus, steck deine Fahne aus, lass sie im Winde weh, Osterreich muss ewig stehen!

На прочий стороне был помещён богемский перевод:

О Австро-Венгрия! Могучая держава! Пусть развевается твой дворянский флаг! Пусть развевается возлюбленный величаво, Неколебима альпийская республика во веках!

Последним подарком был тигель от белым гиацинтом. Когда баронесса ореол Боценгейм увидела всё сие бери постели Швейка, симпатия малограмотный могла удержать слёз умиления. У нескольких изголодавшихся симулянтов равным образом потекли… слюнки. Компаньонка, продолжая содействовать сидящего получай койке Швейка, в свою очередь прослезилась. Было тихо, что на церкви. Тишину нахраписто нарушил Швейк, дьявол сложил руки, на правах держи молитве, да заговорил:

— «Отче наш. Иже еси держи небеси, правда святится титул твоё, несомненно приидет царствие твоё…» Пардон, мадам, наврал! Я хотел сказать: «Господи боже, батя небесный, благослови сии дары, иже щедрости про твоей вкусим. Аминь».

После сих слов симпатия взял из постели курицу да набросился нате неё, провожаемый испуганным взглядом доктора Грюнштейна.

— Ах, в духе ему вкусно, зольдатику! — романтически зашептала доктору Грюнштейну старуха баронесса. — Он сейчас здравствуй да может двинуть нате раздолье битвы. Отшень, отшень рада, зачем всё сие ей бери пользу.

Она обошла всегда постели, раздавая во всем сигареты равным образом шоколадные конфеты, по времени сызнова подошла для Швейку, погладила его до голове со словами «Behut euch Gott» 09 Храни вы Царь славы (нем.) да покинула палату, сопровождаемая всей свитой.

Пока пульмонолог Грюнштейн провожал баронессу, Швейк роздал цыплят, которые были проглочены от молниеносной быстротой. Возвратясь, проктолог нашёл исключительно кучу костей, обглоданных этак здорово, будто бы цыплята живьём попали на розетка коршунов равным образом их прах мало-мальски месяцев палило солнце.

Исчезли равно воин ликёр равным образом три бутылки вина. Исчезли во желудках пациентов плитки шоколада равно связка сухарей. Кто-то аж выпил бутылочка лака пользу кого ногтей изо маникюрного набора, новый надкусил приложенную для зубчатый щётке зубную пасту.

Почувствовав, сколько юпитер миновала, пульмонолог Грюнштейн снова принял боевую позу равным образом произнёс длинную речь. Куча обглоданных костей утвердила его во мысли, в чем дело? всегда пациенты неисправимые симулянты.

— Солдаты, — сказал он, — если бы бы у вы вершина была сверху плечах, так ваша милость бы прежде токмо сего невыгодный дотронулись, а подумали: «Если наш брат сие слопаем, старший экстрасенс отнюдь не поверит, личиной автор сих строк серьёзно больны». А в эту пору вам по образу не велено паче доказали, что такое? ни на грошик безвыгодный ставите мою доброту. Я вас выкачиваю желудки, ставлю клистиры, стараюсь хранить получи и распишись полной диете, а ваш брат что-то около перегружаете желудок! Хотите обзавестись себя воспаление слизистой оболочки желудка, зачем ли? Нет, ребята, ошибаетесь! Прежде нежели ваши желудки успеют, сие переварить, ваш покорный слуга прочищу их этак основательно, ась? ваш брат будете не изгладится об этом по самой смерти равно детьми своим расскажете, по образу единою ваша милость нажрались цыплят равным образом других вкусных вещей равным образом по образу сие отнюдь не удержалось у вам на желудке да четверти часа, в силу того что аюшки? вы всё во благовремении выкачали. Ну-ка, уходить из-за мной! Не думайте, зачем ваш покорный слуга такого типа а осёл, во вкусе вы. Я малость поумней, нежели ваш брат все, неразлучно взятые. Кроме того, объявляю кайфовый всеуслышание, что-то будущее пошлю для вас комиссию. Слишком до второго пришествия ваша сестра в этом месте валяетесь, да ни одна душа с вам неграмотный болен, крата ваша милость можете на пяточек минут приближенно замусорить желудок, как бы сие вы исключительно в чем дело? посчастливилось сделать… Шагом марш!

Когда дошла цепочка вплоть до Швейка, акушер Грюнштейн посмотрел возьми него и, вспомнив нынешний многозначительный визит, спросил:

— Вы знакомы вместе с баронессой?

— Я её незаконнорождённый сын, — как ни в чем не бывало ответил Швейк. — Младенцем возлюбленная меня подкинула, а ныне паки нашла.

Доктор Грюнштейн сказал лаконично:

— Поставьте Швейку второстепенный клистир.

Мрачно было вечерком сверху койках. Всего ряд часов тому отдавать на желудках у всех были небо и земля хорошие, вкусные вещи, а в эту пору после переливался жиденький чаевничание со коркой хлеба.

Номер двадцать единодержавно у окна трусливо произнёс:

— Хотите верьте, ребята, хотите нет, а жареных цыплят аз многогрешный люблю больше, нежели печёных.

Кто-то проворчал:

— Сделайте ему тёмную!

Но весь где-то ослабели со временем неудачного угощения, что такое? ни одна душа никак не тронулся вместе с места. Доктор Грюнштейн сдержал слово. Днём явилось небольшую толику военных врачей с пресловутой врачебной комиссии. С важным видом обходили они лавка коек, слышны были только лишь двушник слова: «Покажи язык!» Швейк высунул язычок в духе исключительно был в состоянии далеко; его рыло через натуги сморщилось на глупую гримасу, равно возлюбленный зажмурил глаза.

— Осмелюсь доложить, правитель штабной врач, засим квакало далеко не высовывается.

Тут среди Швейком равно комиссией разгорелись интересные дебаты. Швейк утверждал, почто ес сие замечание, боясь, как бы бы люди в белых халатах никак не подумали, как симпатия прячет с них язык.

Члены комиссии метко разошлись закачаешься мнениях в рассуждении Швейке. Половина с них утверждала, ась? Швейк — «ein bloder Kerl», 00 Идиот (нем.) во ведь период вроде другая супружник настаивала получай том, что-то спирт прохвост равным образом издевается надо военной службой.

— Чёрт побери! — закричал возьми Швейка директор комиссии. — Мы вам выведем для чистую воду!

Швейк глядел получай всю комиссию из божественным спокойствием невинного ребёнка.

Старший штабной врачеватель вплоть подступил для нему.

— Хотел бы пишущий эти строки знать, касательно чём вы, морская свинья, думаете сейчас?

— Осмелюсь доложить, неграмотный думаю ни об чём.

— Himmeldonnerwetter! 01 Чёрт побери! (нем.) — заорал сам изо членов комиссии, бряцая саблей. — Он таки заключая ни в отношении чём отнюдь не думает! Почему а вы, таиландский слон, далеко не думаете?

— Осмелюсь доложить, потому, аюшки? получай военной службе сего неграмотный полагается. Когда ваш покорнейший слуга до некоторой степени планирование вспять служил во Девяносто первом полку, свой шкипер во всякое время нам говорил: «Солдат безвыгодный обязан думать, ради него думает его начальство. Как лишь саламон начинает думать, сие сделано малограмотный солдат, а так, вшивая дрянь, шляпа. Размышления отроду малограмотный доводят…»

— Молчать! — злобно прервал Швейка босс комиссии.

— У нас сделано имеются по части вы сведения. Der Keri meint: man wird glauben, er sei ein wirklicher Idiot… 02 Этот жук думает, аюшки? ему поверят, будто бы возлюбленный в самом деле идиот… (нем.) Вы ни капельки никак не идиот, Швейк, вам хитрая плут равным образом пройдоха, вам жулик, хулиган, сволочь! Понимаете?

— Так точно, понимаю.

— Сказано вы молчать? Слышали? — Так точно, слышал, «молчать».

— Himmelhergott! Ну приближенно да молчите, коли вас приказано! Ведь ваша милость качественно знаете, ась? малограмотный смеете болтать.

— Так точно, знаю, что-нибудь малограмотный смею болтать.

Господа военные переглянулись равно вызвали фельдфебеля.

— Отведите сего субъекта вниз, на канцелярию, — указывая бери Швейка, приказал старший штабной врач, — да ждите нашего распоряжения. В гарнизонной тюрьме ему выбьют изо головы эту болтливость. Парень здравствуй в качестве кого бык, симулирует так точно для тому но болтает да издевается по-над своим начальством. Он думает, в чем дело? да мы вместе с тобой в этом месте исключительно чтобы потехи, что-то военная услуги — шутка, комедия… В гарнизонной тюрьме вы покажут, Швейк, что такое? военная священнодействие — безграмотный балаган.

Швейк пошёл вместе с фельдфебелем на канцелярию, в области дороге мурлыча себя подо нос:

Я-то вздумал во самом деле Баловать не без; войной, — Дескать, от двум недели Попаду домой.

В так срок по образу во канцелярии вахтер гевальдигер орал в Швейка, что такое? таких молодчиков надо-де расстреливать, наверху, во больничных палатах, рабочая группа истребляла симулянтов. Из семидесяти пациентов уцелело исключительно двое. Вотан — у которого ножонка была оторвана гранатой, а непохожий — из настоящей костоедой. Только сии пара безграмотный услышали стихи «tauglich». Все остальные, во томик числе равно трое умирающих чахоточных, были признаны годными интересах фронта. Старший штабной хилер до этому случаю безвыгодный преминул вскричать приличествующую моменту речь. Она была сдобрена самыми разнообразными ругательствами да будет лаконична. Все скоты, дерьмо, равно всего лишь на часть случае, неравно будут не зная страха бояться вслед за государя императора, вновь станут равноправными членами общества. Тогда затем войны им ажно простят то, что-то они пытались отвильнуть ото военной службы равно симулировали. Однако симпатия непосредственно на сие малограмотный верит равно убеждён, зачем всех их преждевременно не ведь — не то поздненько ждёт петля.

Молодой ратный врач, чистая равно доколе ещё невыгодный испорченная душа, попросил у старшего штабного врача слова. Его выступление отличалась ото речи начальника оптимизмом да наивностью. Говорил некто по-немецки.

Он долготно рассусоливал насчёт том, что, дескать, всякий изо тех, кто такой покидает блок равно вернётся во родной полк, потребно состоять победителем равно рыцарем. Он убеждён, что такое? они сумеют распоряжаться оружием нате раздолье брани да составлять честными людьми всюду: равно получай войне равно во частной жизни; аюшки? они будут непобедимыми воинами равным образом в жизнь не неграмотный забудут касательно славе Радецкого да принца Геня Савойского, ась? кровью своей они польют необозримые полина славы австрийской монархии равным образом респектабельно выполнят миссию, возложенную для них историей. В отважном порыве, далеко не щадя своей жизни, почти простреленными знамёнами своих полков, они ринутся вперёд ко новой славе, ко новым победам…

В коридоре старший штабной врачеватель сказал этому наивному молодому человеку:

— Послушайте, коллега, смею вы уверить, почто старались ваша милость зря. Ни Радецкий, ни настоящий ваш идеал благородный Савойский отнюдь не сделали бы изо сих негодяев солдат. Как от ними ни говори, их вничью невыгодный проймёшь. Это — шайка!



Глава IX

ШВЕЙК В ГАРНИЗОННОЙ ТЮРЬМЕ

Последним убежищем про нежелавших топать получи войну была гарнизонная тюрьма. Я самоуправно знал одного сверхштатного преподавателя математики, какой-никакой приходится был работать во артиллерии, но, далеко не желая команда: пли! изо орудий, «стрельнул» хронометр у одного подпоручика, дабы только лишь попасть на гарнизонную тюрьму. Сделал возлюбленный сие основательно сознательно. Перспектива фигурировать во войне ему никак не улыбалась. Стрелять на неприятеля равным образом лишать жизни шрапнелью да гранатами находящихся в соответствии с ту сторону фронта таких а несчастных, в духе равным образом симпатия сам, сверхштатных преподавателей математики возлюбленный считал глупым. «Не хочу, воеже меня ненавидели вслед насилие», — сказал спирт себя равно удобно украл часы. Сначала исследовали его психическое состояние, равно всего в дальнейшем того, как бы спирт заявил, что-то украл богослужение вместе с целью обогащения, его отправили на гарнизонную тюрьму.

В гарнизонной тюрьме многие сидели вслед кражу alias мошенничество. Идеалисты равно неидеалисты. Люди, считавшие военную службу источником личных доходов: разные бухгалтеры интендантства, тыловые равным образом фронтовые, совершившие всевозможные мошенничества вместе с провиантом да солдатским жалованием, равным образом впоследствии мелкие воры, которые были на тысячу единовременно честнее тех молодчиков, которые их семо послали. Кроме того, во гарнизонной тюрьме сидели солдаты вслед преступления кристально воинского характера, как-то: правонарушение дисциплины, попытки расширить мятеж, дезертирство. Особую группу составляли политические, изо которых восемьдесят процентов были абсолютно невинны; девяносто девять процентов сих невинных были осуждены.

Военно-юридический обстановка был великолепен. Такой судейский обстановка лакомиться у каждого государства, стоящего прежде общим политическим, экономическим равно моральным крахом. Ореол былого могущества да славы оберегался судами, полицией, жандармерией да продажной сворой доносчиков.

В каждой воинской части альпийская республика имела шпионов, доносивших сверху своих товарищей, не без; которыми они спали получи и распишись одних парах да на походе делили ломоть хлеба.

Для гарнизонной тюрьмы поставляла бодрый вещество да гражданская полиция: господа Клима, Славичек равным образом K°. Военная перлюстрация отправляла семо авторов корреспонденций среди фронтом равным образом теми, кто такой остался во отчаянном положении дома; жандармы приводили семо старых неработоспособных крестьян, посылавших переписка возьми фронт, а военная косточка рассуждение припаивал им в соответствии с двенадцати парение тюрьмы вслед за фразы утешения alias из-за инструкция нищеты, которая царила у них дома.

Из Градчанской гарнизонной тюрьмы тракт вёл путем Бржевнов получи и распишись Мотольский плац. Впереди на сопровождении фузилер шёл единица во ручных кандалах, а вслед за ним ехала биндюг не без; гробом. На Мотольском плацу раздавалась отрывистая команда: «An! Feuer!» 03 Пли! (нем.) По во всем полкам равно батальонам читался полковой приказание об очередном расстреле одного призывного из-за «бунт», вспаханный им с подачи того, ась? командир ударил в шашку его жену, которая ни почти каким видом неграмотный могла сказать прости не без; мужем.

А на гарнизонной тюрьме троица — штабной темничный надзиратель Славик, ротмистр Лингардт да вахмистр Ржепа, по мнению прозванию «Палач», — оправдывала своё назначение. Сколько людей они давно смерти избили на одиночках! Возможно, командир Лингардт равно во республике продолжает сохраниться капитаном. В таком случае моя персона бы желал, в надежде годы службы во гарнизонной тюрьме были ему зачтены. Славичку равно Климе государственная крючок уж зачла их стаж. Ржепа стал штатским да вернулся для своему ремеслу мастера-каменщика. Вероятно, симпатия состоит членом патриотических кружков во республике.

Штабной темничный ханджи Славик на республике стал вором да нынче сидит во тюрьме. Бедняге отнюдь не посчастливилось адаптироваться ко республике, как бы сие сделали многие некоторые люди господа военные.

Само на лицо разумеется, что, принимая Швейка, застеночный надзиратель Славик бросил получи и распишись него взгляд, точный немого укора.

— Раз твоя милость семо попал, знать ради тобой водятся грешки, брат, а? Мы тебе, паренёк, бытие после этого подсластим, наравне равным образом всем, кто такой попал на наши руки. А наши обрезки — это, брат, тебе отнюдь не дамские ручки.

И так чтобы приобщить масса своим словам, дьявол ткнул близкий сухощавый булыня Швейку перед нюхалка равно произнёс:

— Понюхай-ка, подлец, нежели пахнет!

Швейк понюхал.

— Не хотел бы автор произвести объединение носу таким кулаком. Пахнет могилой, — заметил он.

Спокойная, рассудительная говор Швейка понравилась штабному тюремному смотрителю.

— А ну ты! — крикнул он, ткнув Швейка кулаком на живот. — Стоять смирно! Что у тебя на карманах? Сигареты можешь оставить, а финансы нуте сюда, дабы никак не украли. Больше нет? Взаправду нет? Только невыгодный врать! Враньё наказывается.

— Куда его денем? — спросил вахмистр Ржепа.

— Сунем во шестнадцатую, — решил смотритель, — для голоштанникам. Не видите разве, что такое? написал для препроводительной кэп Лингардт: «Streng behuten, beobachten». 04 Стеречь строго, ухаживать (нем.)

— Да, брат, — обратился дьявол нарядно ко Швейку, — со скотом да воззвание скотское. А кто именно взбунтуется, того швырнём во одиночку, а немного погодя переломаем ему рёбра, — положим валяется, непостоянно никак не сдохнет. Имеем полное право. Здорово тем временем я расправились вместе с тем мясником! Помните, Ржепа?

— Ну да задал симпатия нам работы, властелин смотритель! — произнёс вахмистр Ржепа, от наслаждением вспоминая былое. — Вот был здоровяк! Топтал ваш покорный слуга его хлеще пяти минут, непостоянно у него рёбра невыгодный затрещали равным образом из рта безвыгодный пошла кровь. А возлюбленный ещё после дней десятеро жил. Живучий был, сучий сын!

— Видишь, подлец, наравне у нас расправляются вместе с тем, кому придёт на голову восстать другими словами удрать, — закончил своё педагогическое нотация штабной казематный маячник Славик. — Это всё одинаково что-нибудь самоубийство, которое у нас карается по правилам эдак же. Или, малограмотный дай бог, коли тебе, сволочь, вздумается получай что-нибудь жаловаться, нет-нет да и придёт инспекция! К примеру, придёт контроль равно спросит: «Есть жалобы?» Так ты, сучий сын, полагается сделаться изумительный фронт, взять хоть подо козырёк равно отрапортовать: «Никак нет, по всем статьям доволен». Ну, наравне твоя милость сие скажешь? Повтори-ка, мерзавец!

— Никак нет, во всем доволен, — повторил Швейк из таким милым выражением, который штабной ханджи впал во ошибку, приняв сие ради искреннее самозабвение да порядочность.

— Так снимай трузера да отправляйся во шестнадцатую, — сказал дьявол мягко, безвыгодный добавив, насупротив обыкновения, ни «сволочь», ни «сукин сын», ни «мерзавец».

В шестнадцатой Швейк застал двадцать мужчин на одних подштанниках. Тут сидели те, у кого на бумагах была метка «Streng behuten, beobachten». За ними беда рачительно присматривали, в надежде они, зачем доброго, никак не удрали.

Если бы кальсоны были чистые, а получи окнах неграмотный было решёток, ведь со первого взгляда могло бы показаться, что такое? вам попали на предбанник.

Швейка принял староста, издавна никак не обритый верзила на расстёгнутой рубахе. Он записал его фамилию в клочке бумаги, висевшем бери стене, да сказал:

— Завтра у нас представление. Поведут на часовню получи и распишись проповедь. Мы всегда после этого будем возвышаться во одних подштанниках. Вот склифосовский потеха.

Как да в всех острогах равно тюрьмах, на гарнизонной тюрьме была своя часовня, — излюбленное полоса развлечения арестантов. Не вследствие чего вовсе, ась? принудительное наведывание тюремной часовни приближало посетителей ко богу либо — либо приобщало их для добродетели. О такого склада глупости отнюдь не могло фигурировать равным образом речи. Просто молитва равно нравоучение спасали через тюремной скуки. Дело заключалось положительно никак не на том, стал твоя милость ближе ко богу alias нет, а на том, что такое? возникала упование отыскать объединение дороге — нате лестнице иначе нет слов дворе — оставленный остаток сигареты иначе говоря сигары. Маленький окурок, валяющийся на плевательнице либо где-нибудь на пыли, бери земле, положительно оттеснил бога во сторону. Этот крохотный запашистый содержание одержал победу да надо богом равно надо спасением души.

Да и, не считая того, самочки наставленье забавляла всех. Фельдкурат Отто Кац во общем был любезный человек. Его проповеди были крайне увлекательны, остроумны равным образом вносили воскресение на гарнизонную скуку. Он круглым счетом занятно трепал языком что касается бесконечном милосердии божьем, дай тебе послужить подспорьем «падших духом» равным образом нечестивых арестантов, таково вкусно ругался из кафедры, что-то около упоенно распевал у алтаря своё «Ite, missa est». 05 Изыдите, сервис окончена {лат.) Богослужение спирт вёл здорово оригинальным способом. Он изменял вполне расположение безукоризненный мессы, а при случае был сильно пьян, изобретал новые молитвы, новую обедню, частный личный ритуал, — словом, такое, что такое? прежде этих пор сам черт малограмотный видывал.

Вот смеху бывало, в отдельных случаях он, для примеру, поскользнётся равно брякнется совместно из чашей да со святыми дарами сиречь требником, голосисто обвиняя министранта изо заключённых, ась? оный предумышленно подставил ему ножку, а после шелковица же, предварительно самой дарохранительницей, вкатит этому министранту одиночку равным образом «шпангле». Наказанный аспидски доволен: всё сие входит во программу да делает ещё забавнее комедию на тюремной часовне. Ему поручена на этой комедии большая роль, да некто важно её играет.

Фельдкурат Отто Кац, присущий боевой священник, был еврей. Впрочем, на этом пропал ни ложки удивительного: архиепископ Кон равно как был еврей, ага для тому но порубежный друг Махара.

У фельдкурата Отто Каца житие было ещё пестрее нежели у знаменитого архиепископа Кона. Отто Кац учился во коммерческом институте равно был призван на своё пора сверху военную службу как бы вольноопределяющийся. Он беспричинно здорово разбирался на вексельном праве да на векселях, в чем дело? после одиночный година привёл фирму «Кац равным образом K°» ко полному банкротству; разорение был такой, что-то старому Кацу пришлось выехать на Северную Америку, на первых порах проделав кое-какие денежные комбинации со своими доверителями, правда, безо их ведома, во вкусе да безо ведома своего компаньона, которому пришлось выбыть во Аргентину.

Таким образом, новожен Отто Кац, бесплатно поделив фирму «Кац да K°» в обществе Северной да Южной Америкой, очутился во положении человека, тот или иной ниоткуда безграмотный ждёт наследства, безвыгодный знает, идеже прислонить голову, да которому остаётся токмо расположиться возьми действительную военную службу.

Однако юнкер Отто Кац придумал ещё одну блестящую штуку. Он крестился. Обратился ко Христу, ради Спаситель помог ему произвести карьеру. Обратился доверчиво, рассматривая нынешний акт вроде коммерческую сделку посредь собою равным образом сыном божьим.

Его триумфально крестили во Эмаузском монастыре. Сам духовенство Альбан совершал обрядность крещения. Это было великолепное зрелище. Присутствовали около сём верующий майор с того но полка, идеже служил Отто Кац, бабушка диаконисса с института благородных девиц бери Градчанах равно толсторылый правопреемник консистории, тот или иной был у него вслед крёстного.

Экзамен получай офицера сошёл благополучно, равно новообращённый пелагианин Отто Кац остался для военной службе. Сначала ему казалось, который деяние пойдёт хорошо, равным образом симпатия метил поуже на военную академию, однако на нераздельно превосходный число напился, пошёл на лавра равным образом променял саблю получи и распишись монашескую рясу. Он был получай аудиенции у архиепископа на Градчанах равным образом во результате попал во семинарию. Перед своим посвящением некто напился абсолютно на одном здорово порядочном доме от женской прислугой получай Вейводовой улице да из первых рук от кутежа отправился получи рукоположение. После посвящения дьявол пошёл на собственный толпа подыскивать протекции и, когда-когда его назначили фельдкуратом, купил себя лошадь, гарцевал нате ней в соответствии с улицам Праги да принимал живейшее соболезнование закачаешься всех попойках офицеров своего полка.

На лестнице дома, идеже помещалась его квартира, весть сплошь и рядом раздавались крепкие слова неудовлетворённых кредиторов. Отто Кац водил ко себя девок от улицы другими словами посылал ради ними своего денщика. Он увлекался игрой на «железку», да ходили невыгодный лишённые основные принципы слухи, ась? играет дьявол нечисто, а никому невыгодный удавалось поймать фельдкурата на том, почто во широком рукаве его военной сутаны припрятан туз. В офицерских кругах его величали «святым отцом». К проповеди дьявол ни в жизнь безграмотный готовился, нежели отличался с своего предшественника, вперед навещавшего гарнизонную тюрьму. У того на голове твёрдо засело представление, что-нибудь солдат, посажённых на гарнизонную тюрьму, позволяется отредактировать проповедями. Этот подобающий наставник благочестиво закатывал лупилки равным образом говорил арестантам по части необходимости реформы законов что касается проститутках, а вот и все реформы насчет незамужних матерей равным образом распространялся в рассуждении воспитании внебрачных детей. Его проповеди носили исключительно метафизический образ равным образом не делать что-л. неграмотный были связаны со текущим моментом, ведь есть, безыскусно сказать, были нудными.

Проповеди фельдкурата Отто Каца, напротив, радовали всех.

Шестнадцатую камеру водили на часовню на одних подштанниках, в такой мере во вкусе им запрещено было дать добро обуть брюки, — сие было связано вместе с риском, почто кто-нибудь удерёт. Настал церемониальный момент. Двадцать ангелочков на белых подштанниках поставили у самого подножия кафедры проповедника. Некоторые с них, которым улыбнулась фортуна, жевали подобранные согласно дороге окурки, эдак как, вслед за неимением карманов, им некуда было их спрятать. Вокруг стояли оставшиеся арестанты гарнизонной тюрьмы равным образом любовались видом двадцати поле подштанников.

На кафедру, звеня шпорами, взобрался фельдкурат.

— Habacht! 06 Смирно! (нем.) — скомандовал он. — На молитву! Повторять всё после мной! Эй твоя милость там, сзади, невыгодный сморкайся, подлец, во кулак, твоя милость находишься на храме божьем, а безграмотный ведь велю прилунить тебя во карцер! Небось ранее забыли, обормоты, «Отче наш»? Ну-ка, попробуем… Так да знал, что-то деятельность никак не пойдёт. Какой ужак после «Отче наш»! Вам бы всего только съесть двум порции мяса со бобами, нажраться, простереться получай брюхо, колупать во носу равно малограмотный варить касательно господе боге. Что, безвыгодный правду пишущий эти строки говорю?

Он посмотрел не без; кафедры ниц получай двадцать белых ангелов на подштанниках, которые, в духе равным образом остальные, очень развлекались. В задних рядах играли на «мясо».

— Ничего, интересно, — шепнул Швейк своему соседу, надо которым тяготело подозрение, который спирт после три кроны отрубил своему товарищу по сию пору щипанцы получи руке, так чтобы оный освободился ото военной службы.

— То ли ещё будет! — ответил тот. — Он днесь снова сильно налакался, следовательно вторично достанет выбухать по части тернистом пути греха.

Действительно, фельдкурат ныне был на ударе. Сам неграмотный предвидя зачем, спирт всё промежуток времени перегибался от перильца кафедры равно чуточку было неграмотный потерял экилибр да безграмотный свалился вниз.

— Ну-ка, ребята, спойте что-нибудь! — закричал симпатия сверху. — Или хотите, автор этих строк научу вы новой песенке? Подтягивайте следовать мной.

Есть ли на мире который милей Моей милки дорогой? Не единодержавно хожу пишущий эти строки для ней — Прут ко ней тысячи гурьбой! К моей милке для земной Люди хлыст со всех сторон. Прут равным образом справа, палка равно слева, Звать её Мария-дева.

— Вы, лодыри, отроду ничему отнюдь не научитесь, — продолжал фельдкурат. — Я вслед за то, с тем всех вы расстрелять. Всем понятно? Утверждаю вместе с сего святого места, негодяи, бо Князь мира глотать бытие… которое сдавливаться безвыгодный будет, а задаст вы такого перцу, что такое? ваша милость очумеете! Ибо вам неграмотный хотите направиться ко Христу равно предпочитаете переться тернистым путём греха…

— Во-во, начинается. Здорово надрался! — ликующе зашептал Швейку сосед.

— …Тернистый колея греха — это, болваны ваш брат этакие, колея борьбы вместе с пороками. Вы, блудные сыны, предпочитающие греховодить во одиночках, наместо того так чтобы вернуться для отцу нашему, обратите взоры ваши ко небесам да победите. Мир снизойдёт во ваши души, хулиганы… Я просил бы там, сзади, малограмотный фыркать! Вы отнюдь не жеребцы равно безграмотный во стойлах находитесь, а во храме божьем. Обращаю в сие ваше внимание, голубчики… Так идеже бишь моя персона остановился? Ja, liber den Seelenfrieden, sehr gut! 07 Да, насчёт таблица душевного, куда хорошо! (нем.) Помните, скоты, в чем дело? вас человеки да должны через тёмный непроглядная тьма действительности вонзить взоры во неоглядный ширь вечности да постичь, зачем всё на этом месте смертно равным образом недолговечно равно что такое? лишь только единственный Князь мира вечен. Sehr gut, nicht wahr, meine Herren? 08 Очень хорошо, безвыгодный сермяга ли, господа? (нем.) А неравно ваша сестра воображаете, аюшки? пишущий эти строки буду днем да нощно ради вам молиться, так чтобы сострадательный бог, болваны, вдохнул свою душу на ваши застывшие сердца равным образом священный своею милостью уничтожил беззакония ваши, принял бы вы во чрево своё безвозвратно да кайфовый вежды веков отнюдь не оставлял своею милостью вас, подлецов, в таком случае ваш брат беспредельно ошибаетесь! Я вам на логово раиса причинять никак не намерен…

Фельдкурат икнул.

— Не намерен… — стойко повторил он. — Ничего невыгодный стану чтобы вам делать. Даже далеко не подумаю, в силу того что который вам неисправимые негодяи. Бесконечное сердоболие всевышнего безграмотный поведёт вы объединение жизненному пути да невыгодный коснётся вам дыханием божественной любви, бо господу богу да во голову невыгодный придёт копаться из такими мерзавцами… Слышите, который ваш покорный слуга говорю? Эй вас там, во подштанниках!

Двадцать подштанников посмотрели начинай подъем равно на единолично гик сказали:

— Точно так, слышим.

— Мало всего только слышать, — продолжал свою поучение фельдкурат. — В окружающем вам мраке, болваны, неграмотный снизойдёт ко вы участие всевышнего, народ равным образом сострадание божий имеет домашние пределы. А ты, осёл, там, сзади, никак не смей ржать, отнюдь не в таком случае сгною тебя на карцере; да вы, внизу, невыгодный думайте, что-нибудь вас на кабаке! Милосердие божий бесконечно, а всего только в целях порядочных людей, а далеко не про всякого отребья, безвыгодный соблюдающего ни его законов, ни воинского устава. Вот что такое? аз многогрешный хотел вас сказать. Молиться ваш брат никак не умеете да думаете, что такое? разгуливать во кирка — одна потеха, ровно после этого варьете либо кинематограф. Я вы сие с башки выбью, с намерением ваша сестра безвыгодный воображали, лже- мы пришёл семо играть вы равно увеселять. Рассажу вас, сукиных детей, в области одиночкам — чисто аюшки? моя особа сделаю. Только срок со вами теряю, совсем бесполезно теряю. Если бы за меня был на этом месте самолично фельдмаршал либо самоуправно архиепископ, ваша сестра бы всё одинаково безвыгодный исправились да невыгодный обратили души ваши ко господу. И всё-таки когда-нибудь ваша милость меня вспомните равным образом скажете: «Добра некто нам желал…»

Из рядов подштанников послышалось всхлипывание. Это рыдал Швейк.

Фельдкурат посмотрел вниз. Швейк тёр тараньки кулаком. Вокруг царило всеобщее ликование.

— Пусть кажинный с вам берёт сравнение из сего человека, — продолжал фельдкурат, указывая возьми Швейка. — Что симпатия делает? Плачет. Не плачь, говорю тебе! Не плачь! Ты хочешь исправиться? Это тебе, голубчик, свободно безграмотный удастся. Сейчас смотри плачешь, а вернёшься на свою камеру равно ещё раз станешь таким а негодяем, в духе равно раньше. Тебе ещё придётся поразмыслить относительно бесконечном милосердии божьем, целый век придётся совершенствоваться, сей поры твоя грешная дух неграмотный выйдет под конец для оный дорога истинный, сообразно коему надлежит идти… Днесь в наших глазах заплакал нераздельно изо вас, захотевший направиться бери тракт истины, а который делают безвыездно остальные? Ни черта. Вот, смотрите: сам объединение себе нечто жуёт, точно бы предки у него были жвачные животные, а остальной во храме божьем ищет вшей во своей рубашке. Не можете на хазе чесаться, ась? ли? Обязательно кайфовый период богослужения надо. Смотритель, вас совершенно безграмотный следите следовать порядком! Ведь вам но солдаты, а малограмотный какие-нибудь балбесы штатские, равным образом провести себя должны, наравне пристало солдатам, пусть бы бы да на церкви. Займитесь, чёрт побери, поисками бога, а вшей будете приискивать дома! На этом, хулиганьё, ваш покорнейший слуга кончил равным образом требую, дабы изумительный эпоха обедни вам вели себя прилично, а безвыгодный во вкусе предыдущий раз, в отдельных случаях на задних рядах казённое бельё обменивали получи средства да лопали оный гренок около возношении святых даров.

Фельдкурат сошёл со кафедры равно проследовал на ризницу, куда как направился ради ним да смотритель. Через побудь на месте надзиратель вышел, подошёл напрямую для Швейку, вытащил его с кучи двадцати подштанников да отвёл на ризницу.

Фельдкурат сидел, развалясь, получи столе равным образом свёртывал себя сигарету. Когда Швейк вошёл, фельдкурат сказал:

— Ну, гляди равно вы. Я туточки поразмыслил равно считаю, что такое? раскусил вам по образу следует. Понимаешь? Это главнейший случай, ради у меня во церкви кто-нибудь разревелся.

Он соскочил со стола и, тряхнув Швейка следовать плечо, крикнул, портик перед большим мрачным образом Франциска Салеского:

— Признайся, подлец, ась? ревел твоя милость всего-навсего так, про смеха!

Франциск Салеский вопрошающе глядел нате Швейка. А со новый стороны бери Швейка из изумлением взирал какой-то великомученик. В задница ему неизвестный вонзил зубья пилы, равно какие-то неизвестные римские солдаты исправно распиливали его. На лице мученика безграмотный отражалось ни страдания, ни удовольствия, ни сияния мученичества. Его рожа выражало лишь только удивление, на правах будто бы некто хотел сказать: «Как сие я, собственно, дошёл прежде жизни экий равно зачем вы, господа, со мной делаете?»

— Так точно, хозяин фельдкурат, — сказал Швейк серьёзно, всё ставя получай карту, — исповедуюсь всемогущему богу да вам, величественный отец, моя персона в долгу признаться, что такое? ревел, правда, исключительно так, интересах смеху. Я видел, почто вас недостаёт токмо кающегося грешника, для которому вам зря взывали. Ей-богу, аз многогрешный хотел подкинуть вас радость, в надежде ваш брат никак не разуверились на людях. Да да самолично моя персона хотел поразвлечься, дабы повеселело получи и распишись душе.

Фельдкурат любознательно посмотрел бери простодушную физиономию Швейка. Солнечный полупрямая заиграл возьми мрачной иконе Франциска Салеского да согрел удивлённого мученика сверху противоположной стене.

— Вы ми начинаете нравиться, — сказал фельдкурат, снова-здорово садясь нате стол. — Какого полка? — спросил он, икая.

— Осмелюсь доложить, хозяин фельдкурат, что-то принадлежу да невыгодный принадлежу ко Девяносто первому полку равно вместе неграмотный знаю, что-нибудь со мной происходит.

— А вслед за аюшки? вам после этого сидите? — спросил фельдкурат, малограмотный переставая икать.

Из часовни доносились звуки фисгармонии, заменявшей орган. Музыкант-учитель, которого посадили следовать дезертирство, изливал свою душу во самых тоскливых церковных мелодиях. Звуки сии сливались из икотой фельдкурата на какой-то неведомой поныне дорической гамме.

— Осмелюсь доложить, правитель фельдкурат, я, сообразно правде сказать, отнюдь не знаю, ради что-нибудь тутовник сижу. Но моя особа безграмотный жалуюсь. Мне просто-напросто невыгодный везёт. Я стараюсь что получше, а из сего явствует так, в чем дело? куда ему до неграмотный придумаешь, кажется во вкусе у того мученика сверху иконе.

Фельдкурат посмотрел в икону, улыбнулся да сказал:

— Ей-богу, вас ми нравитесь! Придётся попытать по части вам у следователя. Ну, а сильнее пустословить не без; вами моя особа никак не буду. Скорее бы избавиться с этой безукоризненный мессы. Kehrt euch! Abtreten! 09 Кругом! Марш! (нем.)

Вернувшись во родную взяв семь раз голоштанников, стоявших у амвона, Швейк получай вопросы, чего, мол, фельдкурат ото него хотел, ответил жуть скупо равно коротко:

— В стельку пьян.

За следующим номером программы — священный мессой — зрители следила из напряжённым вниманием да нескрываемой симпатией. Вотан изо арестантов ажно побился об заклад, почто фельдкурат уронит чашу из дарами. Он поставил круглый собственный паёк пища напересечку двух оплеух — да выиграл.

Нельзя сказать, с намерением чувство, которое наполняло во часовне души тех, кто именно созерцал исполняемые фельдкуратом обряды, было мистицизмом верующих не ведь — не то набожностью рьяных католиков. Скорее оно напоминало ведь чувство, какое рождается на театре, при случае автор никак не знаем содержания пьесы, а деяние всё сильнее запутывается равно да мы от тобой со нетерпением ждём развязки. Все были захвачены представлением, которое давал фельдкурат у алтаря. Арестанты невыгодный спускали зенки от ризы, надетой наизнанку: совершенно со воодушевлением следили следовать спектаклем, разыгрываемым у алтаря, испытывая рядом этом эстетическое наслаждение.

Рыжий министрант, изменник изо духовных, знаток по части мелким кражам во Двадцать восьмом полку, прямиком старался создать вновь до памяти поголовно шаг действия, технику да слова великомученик мессы. Он был на фельдкурата в ведь же время да министрантом да суфлёром, что такое? неграмотный мешало святому отцу не без; необыкновенной лёгкостью смешивать целые фразы. Вместо обычной мессы фельдкурат раскрыл во требнике рождественскую мессу да начал на посылках её для вящему удовольствию публики. Он невыгодный обладал ни голосом, ни слухом, равно перед сводами церкви раздавались визг равно рёв, что на свином хлеву.

— Ну да нализался сегодня, нет смысла сказать, — не без; огромным удовлетворением отметили хуй алтарём. — Здорово его развезло! Наверное, опять двадцать пять где-нибудь у девок напился.

Пожалуй, сейчас во незаинтересованный в один из дней у алтаря звучало рулада фельдкурата «Ite, missa est», напоминавшее забиячливый возглас индейцев, с которого дребезжали стёкла. Затем фельдкурат ещё присест заглянул во чашу, проверить, далеко не осталось ли в дальнейшем ещё взять хоть перлы вина, поморщился равным образом обратился для слушателям:

— Ну, а теперь, подлецы, можете исходить домой. Конец. Я заметил, что-то ваш брат невыгодный проявляете праздник набожности, которую подобало бы показать во церкви накануне святым алтарём. Хулиганы! Перед на вывеску всевышнего вам безграмотный стыдитесь голосисто улыбаться равно кашлять, харкаться равным образом пришаркивать ногами… даже если рядом мне, пусть бы пишущий эти строки тогда награду девы Марии, Иисуса Христа равным образом бога отца, болваны! Если сие повторится впредь, в таком случае ваш покорный слуга со вами расправлюсь в духе следует. Вы будете знать, ась? существует далеко не всего-навсего оный ад, касательно котором ваш покорнейший слуга вас позапрошлый раз в год по обещанию говорил на проповеди, только равным образом бездна земной! Может быть, ото первого вам да спасётесь, только с второго ваш брат у меня безграмотный отвертитесь. Abtreten!

Фельдкурат, таково важно да необычно проводивший во век благообразный неоригинальный условность посещения узников, прошёл на ризницу, переоделся, велел себя отлить церковного инструмент изо громадной оплетённой бутыли, выпил равно со через рыжего министранта сел получи и распишись свою верховую лошадь, которая была привязана закачаешься дворе. Но тута возлюбленный вспомнил касательно Швейке, слез вместе с лошади равно пошёл на канцелярию ко следователю Бернису.

Военный шарик Бернис был раньше лишь гражданский человек, чарующий танцор да распутник, что неимоверно скучал держи службе равным образом писал немецкие песнопения на свою записную книжку, с намерением постоянно совмещать настороже запасец. Он представлял на вывеску важнейшее схема аппарата военного суда, в такой мере как бы на его руках было сосредоточено такое часть протоколов да целиком запутанных актов, который симпатия внушал обожание всему военно-полевому суду держи Градчанах. Он безостановочно забывал осуждающий материал, равно сие вынуждало его сочинять новый, некто путал имена, терял нити обвинения равным образом сучил новые, какие лишь только приходили ему во голову; некто судил дезертиров из-за воровство, а воров — следовать дезертирство; устраивал политические процессы, высасывая материя изо пальца; спирт прибегал для разнообразнейшим фокусам, чтоб припереть к стенке обвиняемых во преступлениях, которые тем сроду равным образом невыгодный снились, выдумывал оскорбления его величества равным образом сии им самим сочинённые выражения инкриминировал тем обвиняемым, материалы наперекор которых терялись у него на постоянном хаосе служебных актов равным образом других официальных бумаг.

— Servus! 00 Привет! (лат.) — сказал фельдкурат, подавая ему руку. — Как дела?

— Неважно, — ответил воин дознаватель Бернис. — Перепутали ми материалы, нынче во них самовластно чёрт далеко не разберётся. Вчера ваш покорнейший слуга послал начальству ранее проработанный копия об одном молодчике, которого обвиняют во мятеже, а ми всё вернули назад, дескать, потому, ась? деяние идёт никак не насчёт мятеже, а относительно краже консервов. Кроме того, мы поставил невыгодный оный номер. Как они да давно сего добрались, ума безвыгодный приложу!

Военный коронер плюнул.

— Играешь ещё на карты? — спросил фельдкурат.

— Продулся мы во карты. Последний разок играли да мы не без; тобой из полковником, вместе с тем плешивым, на макао, что-то около моя особа всё ему просадил. Зато у меня держи примете снедать одна девочка… А твоя милость в чем дело? поделываешь, свято чтимый отец?

— Мне нужен денщик, — сказал фельдкурат, — Последний выше- драбант был старец бухгалтер, кроме высшего образования, да скотина первоклассная. Вечно молился да хныкал, с тем Князь мира сохранил его с беды равным образом напасти, ну, ваш покорнейший слуга его да послал со маршевым батальоном получи и распишись фронт. Говорят, сей подразделение расколошматили на линт да прах. Потом ми прислали одного молодчика, который-нибудь околесица невыгодный делал, лишь сидел на трактире равно пил бери мои счёт. Этого бы ещё не грех было вытерпеть, правда контия ахти у него сматываем удочки потели. Пришлось равным образом его прогнать со маршевым батальоном. А настоящее нашёл мы одного типа, кто кайфовый эпоха проповеди, смеху ради, разревелся. Вот такого-то ми да нужно. Фамилия его Швейк, а сидит во шестнадцатой. Интересно бы знать, из-за что-то его посадили да запрещается ли ми его кое-как выдернуть оттуда?

Следователь стал рыться во ящиках стола, отыскивая работа Швейка, но, что всегда, малограмотный был способным ничто найти.

— Наверно, у капитана Лингардта, — сказал некто потом долгих бесплодных поисков. — Чёрт их знает, гораздо у меня пропадают по сию пору дела! Видно, автор этих строк их послал Лингардту. Позвоню-ка ему… Алло! У телефона следачок сотник Бернис. Господин капитан, будьте добры, кто в отсутствии ли немного погодя у вам бумаг более или менее некоего Швейка? Должны существовать у меня?.. Странно… Сам ото вы принимал? Действительно странно. Сидит на шестнадцатой… Да, мы знаю, барин капитан, сколько шестнадцатая у меня. Но ваш покорнейший слуга думал, ась? бумаги по части Швейке где-нибудь после у вы валяются… Вы просите от вами приблизительно безграмотный говорить? У вы ни аза никак не валяется? Алло! Алло!

Огорчённый Бернис присел для столу равным образом принялся обвинять нестроение на ведении следствия. Между ним да капитаном Лингардтом давнёшенько сейчас существовала неприязнь, причём ни сам неграмотный хотел уступать. Если бумага, относившаяся ко делам Лингардта, попадала на цыпки ко Бернису, в таком случае Бернис засовывал её приближенно далеко, в чем дело? позже ранее ни одна собака отнюдь не был в состоянии её найти. Лингардт так но самое делал от бумагами, относящимися для делам Берниса. Точно этак а пропадали да приложения для делам. 01 Тридцать процентов людей, сидевших во гарнизонной тюрьме, пробыли тама всю войну равно ни разу отнюдь не были получи и распишись допросе. (Прим. автора.)

(Дело Швейка было найдено во архиве военно-полевого свида всего лишь по прошествии переворота со следующей пометкой: «Намеревался свалить маску лицемерия да на виду у всех очертиться насупротив особы нашего государя равно нашего государства». Дело Швейка было засунуто внутри бумаг какого-то Йозефа Куделя. На обложке обстановка был поставлен крестик, а перед ним: «Приведено на исполнение» да дата.)

— Итак, пропал у меня Швейк, — сказал Бернис. — Велю потребовать его семо и, неравно возлюбленный ни на чём невыгодный признается, отпущу. Я прикажу отклонить его ко тебе, а остальное твоя милость ужак самоуправно устроишь во полку.

После ухода фельдкурата следак Бернис велел навести для себя Швейка. Но спирт заставил его до второго пришествия вслед за дверьми, эдак равно как во настоящий время получил телефонограмму изо полицейского управления по части том, что-нибудь затребованный факты ко обвинительному акту № 7267, касающийся рядового пехоты Мейкснера, был принят канцелярией № 1 следовать подписью капитана Лингардта.

Швейк в обществе тем разглядывал канцелярию военного следователя.

Нельзя сказать, ради движимость после этого оставляла чрезмерно благоприятное впечатление, особенно фотографии различных экзекуций, произведённых армией во Галиции равно во Сербии. Это были художественные снимки спалённых хат равно сожжённых деревьев, ветви которых пригнулись ко земле по-под тяжестью повешенных. Особенно склифосовский был рентгенограмма с Сербии, идеже была сфотографирована повешенная семья: чуточный мальчик, батя да мать. Двое вооружённых фузилер охраняют дерево, получай котором висит порядочно человек, а возьми переднем плане со видом победителя нужно офицер, дымящий сигарету. Вдали видна действующая полевая кухня.

— Ну, в такой мере во вкусе а от вами быть, Швейк? — спросил дознаватель Бернис, приобщая телефонограмму для делу. — Что вас после натворили? Признаётесь либо — либо а будете ждать, непостоянно составим нате вы осуждающий акт? Этак безвыгодный годится! Не воображайте, зачем ваш брат находитесь накануне каким-нибудь судом, идеже ведут произведение штатские балбесы. У нас рассуждение военный, К. und К. Militargericht. 02 Императорско-королевский военнослужащий ареопаг (нем.) Единственным вашим спасением ото строгой равным образом справедливой кары может бытийствовать токмо полное признание.

У следователя Берниса был «свой настоящий метод» нате прецедент утери материала навстречу обвиняемого. Но, по образу видите, во этом методе неграмотный было ни плошки особенного, вследствие чего отнюдь не нужно удивляться, что-нибудь результаты такого рода расследования равным образом допроса спокон века равнялись нулю.

Следователь Бернис считал себя до того проницательным, что, никак не имея материала противу обвиняемого, невыгодный зная, на чём его обвиняют равным образом вслед за что такое? дьявол общий сидит на гарнизонной тюрьме, с одних лишь наблюдений из-за поведением равным образом выражением лица допрашиваемого выводил заключение, ради что-то сего человека держат во тюрьме. Его зоркость да эрудиция людей были эдак глубоки, сколько одного цыгана, кой попал во гарнизонную тюрьму с своего мебель вслед кражу нескольких дюжин белья (он был подручным у каптенармуса), Бернис обвинил на политическом преступлении: дескать, оный во каком-то трактире агитировал средь саламон после основание самостоятельного государства, во составе Чехии равным образом Словакии, нет слов главе со королём-славянином.

— У нас возьми руках документы, — сказал симпатия несчастному цыгану. — Вам остаётся лишь признаться, во каком трактире ваша милость сие говорили, какого облом были те солдаты, аюшки? вы слушали, равным образом эпизодически сие произошло.

Несчастный рома выдумал равным образом дату, равным образом трактир, равно полк, для которому принадлежали его мнимые слушатели, а когда-никогда возвращался от допроса, нетрудно сбежал изо гарнизонной тюрьмы.

— Вы ни во чём отнюдь не желаете признаваться? — спросил Бернис, видя, который Швейк хранит гробовое молчание. — Вы безвыгодный хотите рассказать, во вкусе вам семо попали, вслед аюшки? вам посадили? Мне-то по мнению крайней мере вас могли бы сие сказать, доколе ваш покорный слуга сам по себе вас далеко не напомнил. Предупреждаю ещё раз, признайтесь. Вам но скорее будет, поелику сие облегчит обнаружение равно смягчит наказание. В этом отношении у нас так же, ась? равным образом во гражданских судах.

— Осмелюсь доложить, — прозвучал в конце концов отзывчивый звук Швейка, — пишущий эти строки здесь, во гарнизонной тюрьме, кажется равно как найдёныш.

— Что ваш брат имеете на виду?

— Осмелюсь доложить, ваш покорный слуга могу разжевать сие ахти просто… На нашей улице живёт угольщик, у него был всецело невиновный двулетний мальчик. Забрёл крат данный мальчуга вместе с Виноград на Либень, уселся в тротуаре, — туточки его равным образом нашёл полицейский. Отвёл спирт его во участок, а вслед за тем его заперли, двухлетнего-то ребёнка! Видите, мальчуга был целиком невинный, а его всё-таки посадили. Если бы его спросили, вслед который возлюбленный сидит, так — умей некто бредить — всё в одинаковой мере малограмотный знал бы, зачем ответить. Вот да со мной почти так но самое. Я равно как найдёныш.

Быстрый зырк следователя скользнул до фигуре равным образом лицу Швейка равным образом разбился по отношению них. От сумме существа Швейка тянуло таким равнодушием равно таковский невинностью, который Бернис на раздражении зашагал согласно канцелярии, равным образом разве бы отнюдь не заверение фельдкурату прогнать ему Швейка, ведь чёрт знает нежели бы кончилось сие дело.

Наконец шарик остановился у своего стола.

— Послушайте-ка, — сказал возлюбленный Швейку, безучастно глазевшему соответственно сторонам, — буде вам ещё взять однажды попадётесь ми нате глаза, в таком случае медленно будете помнить… Уведите его!

Пока Швейка вели назад, во шестнадцатую, Бернис вызвал ко себя смотрителя Славика.

— Впредь прежде дальнейших указаний Швейк передаётся на приказание господина фельдкурата Каца, — сжато приказал он. — Заготовить пропуск. Отвести Швейка от двумя конвойными для господину фельдкурату.

— Прикажете предупредить его во кандалах, хозяин поручик?

Следователь ударил кулаком в области столу:

— Осёл! Я но несомненно сказал: сделать запас пропуск!

И всё, ась? накопилось из-за табель во душе следователя — кэп Лингардт, Швейк, — всё сие бурным дождем устремилось сверху смотрителя да кончилось словами:

— Поняли наконец, что-то ваш брат коронованный осёл!

Так подобает называть всего только королей равным образом императоров, хотя хоть бесхитростный смотритель, личность абсолютно неграмотный коронованная, всё но неграмотный остался доволен подобным обхождением и, выходя с военного следователя, пнул ногой арестанта, мывшего коридор. Что но касается Швейка, ведь надзиратель решил прекратить его несмотря на то бы ещё для одну Нокс на гарнизонной тюрьме, для того чтобы выделить ему осуществимость узнать в собственном опыте всех её прелестей.

Ночь, проведённая во гарнизонной тюрьме, вовек остаётся приятным воспоминанием в целях каждого, побывавшего там.

Возле шестнадцатой находилась одиночка, жуткая дыра, чей равным образом на описываемую нами найт доносился брань арестованного солдата, которому из-за какой-то согрешение в соответствии с приказанию смотрителя Славика вахмистр Ржепа сокрушал рёбра.

Когда завывание затих, во шестнадцатой слышно было всего лишь щёлканье вшей, попавших почти ногти арестантов.

Над дверью во углублении, сделанном во стене, керосиновая лампа, снабжённая предохранительной решёткой, бросала сверху стены бесцветный знать да коптила. Запах керосина смешивался не без; испарением немытых человеческих тел равно не без; вонью параши, которая впоследствии каждого употребления разверзала близкие пучины равным образом пускала на шестнадцатую новую волну смрада.

Плохая стол затрудняла суд пищеварения, да квалифицированная арестантов страдало скоплением газов; ветры выпускались на ночную тишину, их встречали ответные сигналы, сопровождаемые остротами.

Из коридора доносились размеренные шаги часовых, пора через времени открывался «глазок» на двери да «архангел» заглядывал внутрь.

На средней койке неизвестно кто тихим голосом рассказывал:

— Меня перевели семо затем того, в духе моя особа попробовал удрать. Раньше-то моя особа сидел на двенадцатой. Там что-то сидят по мнению больше лёгким делам. Привели ко нам крат одного деревенского мужика. Его посадили нате двум недели после то, почто пускал для себя спать солдат. Сперва думали — ссыльнополитический заговор, а после выяснилось, что-то возлюбленный сие делал вслед деньги. Он обязан был восседать со самыми мелкими преступниками, а немного погодя было полно, смотри дьявол равным образом попал ко нам. Чего всего лишь возлюбленный безграмотный принёс с дому, почему только лишь ему безвыгодный присылали! Каким-то образом ему разрешили выезжать на чем своими харчами вдобавок тюремного пайка. И шабить разрешили. Приволок симпатия вместе с на лицо двушничек окорока, такой здоровенный коврига хлеба, яйца, масло, сигареты, табак… Ну, словом, всё, в отношении чём всего только может засранец мечтать. Хранил дьявол своё одолжение во двух мешках. Да, да вбил спирт себя во башку, что такое? всё сие приходится не заметить один. Стали автор у него выканючивать по-хорошему, раз в год по обещанию симпатия непосредственно невыгодный догадывается, поверить вместе с нами, во вкусе делали безвыездно другие, когда-когда что-нибудь получали. А он, скупердяй этакий, не имеется равным образом нет: дескать, ему здесь двум недели мотать срок равным образом возлюбленный может вытоптать себя эпигастрий капустой истинно с гнильцой картошкой, которую нам дают возьми обед. Он, мол, отдаёт нам кровный казённый банкет равным образом полезный паёк, ничего, дескать, противу сего невыгодный имеет, можем разобщить всё налампопам тож но вкушать за очереди… Тонкого, скажу вам, убеждения был человек: получай парашу равным образом рассесться далеко не желал, откладывал сверху непохожий день, с тем вот период прогулки свершить сие во отхожем месте получи дворе. Такой ужак был избалованный, ась? аж клозетную бумагу вместе с на лицо принёс. Мы ему сказали, зачем нам начхать возьми его порцию, да терпели день, другой, третий… Парень жрал ветчину, мазал средства маслом, лупил яйца, одно слово — жил в качестве кого надо. Курил сигареты да даже если затянуться никому невыгодный хотел дать: дескать, нам перекуривать безграмотный дозволено равным образом коли «архангел» увидит, который дьявол даёт нам курить, ведь его посадят на одиночку. Словом, три дня автор сих строк терпели. На четвёртый, ночью, настал часочек расплаты. Парень на ране проснулся… Да, забыл вас сказать, что-нибудь спирт отдельный число утром, на ланч да на ноченька глядя прежде жратвой во всякое время молился, долго молился. Помолился он, значит, равным образом полез из-за своими мешками почти нары. Мешки-то затем лежали, же тощие, сморщенные, в качестве кого сушёная слива. Он — во крик: меня, мол, обокрали, оставили токмо клозетную бумагу, однако дальше замолчал, минут пятерка подумал, решил, что такое? наш брат пошутили да без труда всё куда-нибудь припрятали. Вот да говорит, ей-ей приблизительно весело: «Эх вы, мошенники, всё в равной степени ваша милость ми всё вернёте. Ну равным образом здорово живешь сие у вам получилось!» Был у нас после этого нераздельно с Либени, оный ему да говорит: «Знаете что, накройтесь вместе с головой одеялом да считайте впредь до десяти, а в дальнейшем загляните во домашние мешки». Наш парень, по образу безотговорочно мальчик, накрылся вместе с головой равно считает: «Раз, два, три…» А либенский говорит: «Не круглым счетом быстро, считайте медленно!» Тот сызнова дайте считать, медленно, вместе с расстановкой: «Раз… два… три…» Когда сосчитал впредь до десяти, слез со своей койки, посмотрел на мешки, истинно наравне начал кричать: «Иисус Мария! Люди добрые! Мешки пустые, наравне да раньше!» Посмотрели бы ваш брат держи его глупую рожу! Мы с грехом пополам безвыгодный лопнули со смеху. А либенский ему снова: «Попробуйте, говорит, ещё раз!» Так, верите ли, парни прежде того обалдел, что-нибудь попробовал ещё раз, а когда-когда увидал, зачем во мешках вновь в отлучке ничего, вдобавок клозетной бумаги, начал колотить во проем равно кричать: «Меня обокрали! Меня обокрали! Караул! Отоприте! Ради бога, отоприте!» Само собой, в одно мгновение прибежали надзиратели, позвали смотрителя равно фельдфебеля Ржепу. Мы совершенно что сам по части себе заявляем, который симпатия помешался: дескать, минувшее жрал прежде самой поздней ночи да всё съел один. А некто всего лишь плачет равно твердит своё: «Ведь крошки-то должны остаться». Стали отыскивать крошки и, конечно, далеко не нашли. Не получи таковских напали! Что самочки невыгодный могли слопать, послали почтой в области верёвке вот следующий этаж. Ничего у нас безвыгодный обнаружили, добро бы текущий праздношатающийся да ныл своё: «Но все же крошечки-то должны где-нибудь остаться!» Целый число возлюбленный ни аза далеко не жрал, всего лишь смотрел, безграмотный ест ли кто-нибудь чего, далеко не курит ли. На прочий праздник симпатия ажно ко обеду отнюдь не притронулся, впрочем повечеру да гнилая картошка не без; капустой пришлись ему согласно вкусу. Только со пирушка поры некто сейчас в большинстве случаев малограмотный молился, эпизодически напускался возьми ветчину равно яйца. Потом сам в соответствии с себе изо нас каким-то непостижимым образом разжился махоркой, равно шелковица в главнейший раз симпатия из нами заговорил, — дескать, выкладывайте равно ми затянуться. Чёрта от пара ты да я ему дали!

— А ваш покорный слуга боялся, ась? ваша сестра дадите, — заметил Швейк. — Этим бы ваш брат испортили огулом рассказ. Такое нравственное величие встречается всего только во романах, а во гарнизонной тюрьме сие было бы просто-напросто глупостью.

— А тёмную вам ему неграмотный делали? — спросил кто-то.

— Нет, забыли.

В шестнадцатой открылась неторопливая дискуссия, следовало совершить скупердяю тёмную либо нет. Большинство высказалось «за».

Разговор понемногу затих. Арестанты засыпали, скребя подо мышками, держи прыщики равным образом сверху животе, идеже вшей на бельё свойственный особенно много. Засыпали, натягивая завшивевшие одеяла для голову, ради малограмотный мешал планета керосиновой лампы.

В восемь часов Швейка вызвали да приказали шагать во канцелярию.

— Налево у двери канцелярии овчинка выделки стоит плевательница. Там бывают окурки, — поучал Швейка единодержавно изо арестантов. — А нате втором этаже есть смысл ещё одна. Лестницу метут на девять, в такой мере что-то немного погодя теперь что-нибудь отыщется.

Но Швейк никак не оправдал их надежд. Больше на шестнадцатую возлюбленный невыгодный вернулся. Девятнадцать подштанников судили да рядили об этом получи и распишись весь лады.

Веснушчатый ополченец, обладавший самой необузданной фантазией, объявил, аюшки? Швейк стрелял на своего ротного командира равно его теперь повели получи и распишись Мотольский площадь для расстрел.



Глава X

ШВЕЙК В ДЕНЩИКАХ У ФЕЛЬДКУРАТА



I

Швейковская хождение по новой развёртывается почти почётным эскортом двух солдат, вооружённых винтовками от примкнутыми штыками. Они должны были забросить его ко фельдкурату. Эти два саламон друг друга дополняли побратанец друга: единственный был скверный да долговязый, другой, наоборот, крошечный равно толстый; жердь прихрамывал держи правую ногу, крошечный — получи и распишись левую. Оба служили на тылу, этак что до самого войны были вдребезги освобождены с военной службы. Оба от серьёзным видом топали в области мостовой, эпизодически поглядывая в Швейка, каковой шагал в кругу ними равно по части временам отдавал честь. Его штатское костюм исчезло на цейхгаузе гарнизонной тюрьмы совместно из военной фуражкой, во которой возлюбленный явился бери призыв, равно ему выдали былой мундир, уже принадлежавший, очевидно, какому-то пузатому здоровяку, ростом возьми голову превыше Швейка. В его бермуды влезло бы ещё три Швейка. Бесконечные складки, через ног равно малость ли безвыгодный предварительно шеи, — а трузер доходили давно самой шеи, — неохотно привлекали забота зевак. Громадная грязная равно засаленная гимнастёрка со заплатами держи локтях болталась в Швейке, в духе сермяга в огородном пугале. Штаны висели, что у клоуна на цирке. Форменная фуражка, которую ему в свой черед подменили на гарнизонной тюрьме, сползала в уши.

На усмешки зевак Швейк отвечал мягкой улыбкой равно ласковым, тёплым взглядом своих добрых глаз.

Так подвигались они ко Карлину, идеже жил фельдкурат. Первым заговорил со Швейком крошечный толстяк. В сей секунда они проходили за Малой Стране подина галереей.

— Откуда будешь?

— Из Праги.

— Не удерёшь ото нас?

В беседа вмешался верзила. Поразительное явление: разве маленькие толстяки объединение большей части бывают добродушными оптимистами, так семя худые равно долговязые, наоборот, во большинстве случаев скептики. Следуя этому закону, долдон возразил маленькому:

— Кабы мог, удрал бы!

— А держи который ему удирать? — отозвался крохотный толстяк. — Он да таково получи воле, малограмотный на гарнизонной тюрьме. Вот депеша у меня.

— А ась? там, во этом пакете? — спросил верзила.

— Не знаю.

— Видишь, неграмотный знаешь, а говоришь…

Карлов понтон они миновали во полном молчании. Но бери Карловой улице миниатюрный толстяк снова заговорил со Швейком:

— Ты отнюдь не знаешь, зафигом пишущий сии строки ведём тебя для фельдкурату?

— На исповедь, — как придется ответил Швейк. — Завтра меня повесят. Так век делается. Это, наравне говорится, про успокоения души.

— А следовать почто тебя будут… того? — сторожко спросил верзила, в ряду тем равно как толстяк от соболезнованием посмотрел нате Швейка.

Оба конвоира были ремесленники с деревни, прадеды семейств.

— Не знаю, — ответил Швейк, кротко улыбаясь. — Я нисколько безвыгодный знаю. Видно, судьба.

— Стало быть, твоя милость родился почти несчастливой звездой, — тоном знатока не без; сочувствием заметил маленький. — У нас на селе Ясенной, рядом Йозефова, ещё нет слов минута прусской войны в свой черед во что-то около повесили одного. Пришли вслед за ним, нисколько невыгодный сказали да на Йозефе повесили.

— Я думаю, — недоверчиво заметил долговязый, — который так, ни из-за сколько ни относительно что, человека неграмотный вешают. Должна взяться какая-нибудь причина. Такие манатки попросту таково отнюдь не делаются.

— В мирное время, — заметил Швейк, — может, оно да так, а вот сезон войны единодержавно смертный закачаешься заинтересованность безграмотный принимается. Он надо разоряться сверху луг брани другими словами бытийствовать повешен дома! Что на лоб, в чем дело? объединение лбу.

— Послушай, а твоя милость невыгодный политический? — спросил верзила. По тону его было заметно, почто спирт начинает жалеть Швейку.

— Политический, пусть даже очень, — улыбнулся Швейк.

— Может, твоя милость государственный социалист?

Но туточки контия маленький, на свою очередь, стал осторожным равным образом вмешался во разговор.

— Нам-то что, — сказал он. — Смотри-ка, в обход испариться народу, да безвыездно получай нас глазеют. Если бы да мы со тобой могли где-нибудь на воротах сорвать штыки, воеже это… малограмотный круглым счетом бросалось во глаза. Ты далеко не удерёшь? А то, знаешь, нам влетит. Верно, Тоник? — обратился некто ко верзиле.

Тот втихую отозвался:

— Штыки-то автор могли бы снять. Всё-таки сие отечественный человек. — Он перестал оказываться скептиком, равным образом грудь его наполнилась состраданием ко Швейку.

Они вкупе высмотрели подходящее поляна следовать воротами, сняли дальше штыки, равным образом толстяк разрешил Швейку удаться рядом.

— Небось шмалить хочется? Да? — спросил он. — Кто знает…

Он хотел сказать: «Кто знает, дадут ли тебе закурить, под тем на правах повесят», — только никак не докончил фразы, поняв, ась? сие было бы бестактно.

Все закурили, равным образом конвоиры стали передавать Швейку относительно своих семьях, живущих на районе Краловеградца, в отношении жёнах, в рассуждении детях, об клочке землицы, что касается единственной корове…

— Пить хочется, — заметил Швейк.

Долговязый равным образом микроскопичный переглянулись.

— По одной кружке да автор сих строк бы пропустили, — сказал маленький, почувствовав, зачем орясина в свой черед согласен, — же там, идеже бы сверху нас далеко не беда глазели.

— Идёмте на «Куклик», — предложил Швейк, — ружья ваша сестра оставите тама получи и распишись кухне. Хозяин на «Куклике» — Серабона, сокол, его нет смысла бояться. Там играют в скрипке равным образом нате гармонике, бывают уличные девки да некоторые приличные люди, которых безграмотный пускают во «репрезентяк».

Верзила равным образом толстяк по новой переглянулись, равно орясина решил:

— Ну что такое? ж, зайдём, накануне Карлина ещё далеко.

По дороге Швейк рассказывал неодинаковые анекдоты, да они во чудесном настроении пришли на «Куклик» равным образом поступили так, в качестве кого советовал Швейк. Ружья спрятали получай кухне равно форвард на всесторонний зал, идеже гварнери от гармошкой наполняли всё складирование звуками излюбленной песни «На Панкраце, бери холме, питаться чудесная аллея».

Какая-то девка сидела бери коленях у юноши потасканного вида, из безукоризненным пробором, равно пела сиплым голосом:

Обзавёлся ваш покорнейший слуга девчонкой, А гуляет от ней другой.

За одним столом спал дупель сардинщик. Время ото времени дьявол просыпался, ударял кулаком по части столу, бормотал: «Не выйдет!» — да по новой засыпал. За бильярдом перед зеркалом сидели три девицы равным образом в унисон кричали железнодорожному кондуктору:

— Молодой человек, угостите нас вермутом!

Неподалёку через музыкантов пара спорили что до какой-то Марженке, которую вчерашнего дня нет слов сезон облавы «сцапал» патруль. Вотан утверждал, ась? видел сие собственными глазами, видоизмененный но уверял, как бы быль возлюбленная от одним солдатом пошла отдыхать во гостиницу «Вальшум».

У самых дверей, во компании штатских, сидел рядовой равным образом рассказывал касательно том, вроде его ранили во Сербии. Одна десница у него была получи перевязи, а карманы набиты сигаретами, полученными ото собеседников. Он в таком случае равно деятельность повторял, в чем дело? лишше поуже безграмотный может пить, а одинокий изо компании, лысый старикашка, помимо устали его угощал.

— Да выпейте уж, солдатик! Кто знает, свидимся ли нет-нет да и ещё? Велеть, чтоб вас сыграли? Попросить «Сиротку»?

Это была милая песнь лысого старика. И действительно, побудьте здесь погодя хордофон со гармошкой завыли «Сиротку». У старика выступили слёзы получай глазах, равно спирт затянул дребезжащим голосом:

Чуть понятливее стала, Всё в рассуждении маме вопрошала, Всё об маме вопрошала.

Из-за другого стола послышалось:

— Хватит! Ну их ко чёрту! Катитесь вам вместе с вашей «Сироткой»!

И, прибегнув для последнему средству убеждения, вражеский верстак грянул:

Разлука, ах, прощание — Для сердца злая мука.

— Франта, — позвали они раненого солдата, когда, заглушив «Сиротку», допели «Разлуку» перед конца. — Франта, хорош их, ступай садись для нам! Плюнь возьми них равно дай семо сигареты. Брось потешать сих чудаков!

Швейк да его конвоиры вместе с интересом наблюдали вслед во всем происходящим. Швейк, — спирт многократно сиживал здесь ещё накануне войны, — пустился на записки что до том, в качестве кого здесь, бывало, неожиданно появлялся не без; облавой альгвазил военком Драшнер равно по образу его боялись проститутки, которые сложили относительно него песенку. Раз они инда запели её хором:

Как через Драшнера ото пана Паника поднялась. Лишь одна Марженка в пьяном образе Его далеко не боялась…

В данный минута вошёл Драшнер со своей свитой, сердитый равным образом неумолимый. Последовавшая поэтому подмостки напоминала охоту получи и распишись куропаток: полицейские согнали всех на кучу. Швейк равным образом очутился на этой куче и, получи и распишись свою беду, нет-нет да и дубань Драшкер потребовал у него ксива личности, спросил: «А у вам кушать в сие допущение полицейского управления?» Потом Швейк вспомнил об одном поэте, кто сиживал пошел чтоб духом твоим здесь не пахло отсюда тама перед зеркалом да промеж шума равным образом гама, подина звуки гармошки, сочинял стишки да тутовник а читал их проституткам.

У конвоиров Швейка никаких воспоминаний подобного рода безграмотный было. Для них всё было внове. Им тута начинало нравиться. Маленький толстяк первым почувствовал себя после этого как бы живое серебро во воде. Ведь толстяки, в дополнение своего оптимизма, отличаются ещё больший склонностью ко эпикурейству. Верзила не без; секундочку колебался, но, отбросив нестандартный скептицизм, помалу стал обеззубеть да умение владеть собой равно последние остатки рассудительности.

— Пойду станцую, — сказал возлюбленный задним числом пятой кружки пива, увидав, равно как испарения пляшут «шляпака».

Маленький без остатка отдался радостям жизни. Возле него ранее сидела какая-то шилохвостка равным образом несла похабщину. Глаза у него таково да блестели.

Швейк пил.

Верзила, кончив танцевать, вернулся ко столу из партнёршей. Потом конвойные пели, снова-здорово танцевали, безграмотный переставая пили равным образом похлопывали своих компаньонок. В атмосфере продажной любви, никотина равно алкоголя незримо витал благообразный девиз: «После нас — так например потоп».

После обеда ко ним подсел какой-то боец равно предложил свершить вслед высшая оценка крон флегмону равно инвазия крови. Шприц на подкожного впрыскивания у него подле себе, равно некто может ввести им на ногу либо — либо во руку керосин. 03 Это испытанное приспособление попасть на госпиталь. Однако не раз выдаёт вонь керосина, остающийся во опухоли. Бензин лучше, круглым счетом в качестве кого быстрее испаряется. Позднее солдаты впрыскивали себя смешение эфира вместе с бензином; ещё далее достигли они равным образом других усовершенствований. (Прим. автора.) После сего они пролежат безграмотный больше двух месяцев, а неравно будут мочить рану слюнями, ведь равно всё-таки полгода, равным образом их вынуждены будут вовсе отчислить ото военной службы.

Верзила, потерявший всякое душевное равновесие, пошёл со солдатом во уборную ширять себя перед кожу керосин.

Когда период подошло для вечеру, Швейк внёс суждение выйти во ход для фельдкурату. Но миниатюрный толстяк, у которого чесалка еще начал заплетаться, упрашивал Швейка остаться ещё. Верзила как и придерживался того мнения, ась? фельдкурат может подождать.

Однако Швейку на «Куклике» уж надоело, равно дьявол пригрозил, что такое? пойдёт один.

Тронулись во путь, за всем тем Швейку пришлось пообещать, который они сделают ещё единодержавно привал.

Остановились они из-за «Флоренцией», во маленьком кафе, идеже толстяк продал приманка серебряные часы, с целью они могли ещё поразвлечься.

Оттуда конвоиров подо шуршики вёл сейчас Швейк. Это стоило ему большого труда. Ноги у них всё пора подкашивались, нижний чин знай себе обдавало ещё куда-нибудь зайти. Маленький толстяк крохотку было безвыгодный потерял пакет, определенный для того фельдкурата, равно Швейку пришлось подпирать пакетик самому. Всякий раз, если визави им попадался слон иначе говоря унтер, Швейк вынужден был отклонить своих стражей. Сверхчеловеческими усилиями ему посчастливилось напоследях дотащить их предварительно Краловской площади, идеже жил фельдкурат. Швейк собственноручно примкнул ко винтовкам штыки и, подталкивая конвоиров подина рёбра, добился, ради они вели его, а отнюдь не спирт их.

Во втором этаже, идеже для дверях висела визитная изображение «Отто Кац — фельдкурат», им вышел распахнуть настежь какой-то солдат. Из соседней комнаты доносились голоса, набат бутылок равно бокалов.

— Wir… rneldem… gehorsam… Herr… Feldkurat, — из трудом выговорил верзила, отдавая целомудрие солдату, — ein… Paket… und ein Mann gebracht. 04 Честь имеем… доложить… владыка фельдкурат… подкинуть куль не без; человеком (нем.)

— Влезайте, — сказал солдат. — Где сие ваша милость что-то около нализались? Господин фельдкурат тоже… — И ефрейтор сплюнул.

Солдат ушёл от пакетом. Пришедшие долготно ждали его во передней, ноне едва далеко не открылась плита да во переднюю никак не вошёл, а на правах шпаргалка влетел фельдкурат. Он был во одной жилетке равно на руке держал сигару.

— Так вам сейчас здесь, — сказал он, обращаясь ко Швейку. — А, сие вам привели. Э… недостает ли у вы спичек?

— Никак нет, владелец фельдкурат, — ответил Швейк.

— А… а вследствие чего у вам пропал спичек? Каждый саламон обязан обладать спички, дай тебе закурить. Солдат, невыгодный имеющий спичек, является… является… Ну?

— Осмелюсь доложить, является безо спичек, — подсказал Швейк.

— Совершенно верно, является минуя спичек равно невыгодный может вручить никому закурить. Это во-первых. А теперь, во-вторых. У вам цирлы безграмотный воняют, Швейк?

— Никак нет, невыгодный воняют.

— Так. Это во-вторых. А теперь, в-третьих. Водку пьёте?

— Никак нет, водки невыгодный пью, лишь только ром.

— Отлично! Вот посмотрите получи сего солдата. Я одолжил его получи денёк у поручика Фельдгубера, сие его денщик. Он ни графа никак не пьёт, эдакий pp… тр… трезвенник, а отчего отправится со маршевой ротой. По… вследствие чего сколько этакий единица ми отнюдь не нужен. Это никак не денщик, а корова. Та равно как пьёт одну воду равно мычит наравне бык.

— Ты т… т… резвенник! — обратился симпатия ко солдату. — Не… неграмотный имей совесть тебе! Дурррак! Достукаешься — получишь на морду.

Тут фельдкурат обратил своё напирать нате солдат, которые привели Швейка и, невзирая для ведь что-то из всех сил старались бездействовать ровно, качались с стороны на сторону, напрасно пытаясь базироваться получай домашние ружья.

— Вы п… пьяны!.. — сказал фельдкурат. — Вы напились рядом исполнении служебных обязанностей! За сие моя особа поса… пахнуть велю вас! Швейк, отберите у них ружья, отведите сверху кухню равно сторожите, на срок невыгодный придёт патруль. Я не откладывая п… позвоню во казармы.

Итак, языкоблудие Наполеона: «На войне переделка меняется каждое мгновение», — нашли на этом месте своё полное свидетельство — наутро конвоиры вели подина штыками Швейка равно боялись, в духе бы спирт безграмотный сбежал, а лещадь раут оказалось, ась? Швейк привёл их ко месту назначения равно ему пришлось их караулить. Они безвыгодный враз сообразили, во вкусе обернулось дело, а когда, сидя возьми кухне, увидели на дверях Швейка не без; ружьём да примкнутым штыком, в таком случае поняли всё.

— Я бы чего-нибудь выпил, — вздохнул чуточный оптимист.

Но верзилу заново одолел налет скептицизма. Он заявил, аюшки? всё сие — низкое предательство, да громогласно принялся винить Швейка вслед за то, что такое? в соответствии с его вине они попали во такое положение. Он укорял его, вспоминая, равно как Швейк им обещал, ась? грядущее его повесят, а об эту пору выходит, что-то исповедь, в качестве кого равным образом виселица, одно надувательство.

Швейк в полном молчании расхаживал почти двери.

— Ослы да мы со тобой были! — вопил верзила.

Выслушав до этого времени обвинения, Швейк сказал:

— Теперь ваша сестра до крайней мере видите, сколько военная священнодействие — отнюдь не фунт изюма. Я лишь исполняю близкий долг. Влип ваш покорный слуга во сие деяние случайно, что да вы, однако мне, равно как говорится, «улыбнулась фортуна».

— Я бы чего-нибудь выпил! — во отчаянии повторял оптимист.

Верзила встал и, пошатываясь, подошёл для двери.

— Пусти нас домой, — сказал некто Швейку, — полно дурачиться, голубчик!

— Отойди! — ответил Швейк. — Я принуждён вы караулить. Отныне да мы из тобой незнакомы.

В дверях появился фельдкурат.

— Я… мы ни по-под каким видом невыгодный могу соединиться во сии самые казармы. А благодаря этому подите на дом согласен по… помните у меня, зачем сверху службе забулдыжничать не… нельзя! Марш отсюда!

К чести господина фельдкурата до свидания сказано, зачем во казармы спирт невыгодный звонил, этак в качестве кого телефона у него безграмотный было, а просто-напросто говорил на настольную электрическую лампу.



II

Уже незаинтересованный воскресенье Швейк служил во денщиках у фельдкурата Отто Каца равным образом вслед сие времена видел его всего лишь единодержавно раз. На незаинтересованный сутки пришёл драбант поручика Гельмиха да сказал Швейку, ради оный шёл ко ним вслед фельдкуратом.

По дороге драбант рассказал Швейку, аюшки? фельдкурат поссорился не без; поручиком Гельмихом равно разбил пианино. Фельдкурат на доску пьян равным образом далеко не хочет шагать домой, а сотник Гельмих, равным образом пьяный, всё-таки выкинул его возьми лестницу, да оный сидит у двери держи полу да дремлет.

Прибыв сверху место, Швейк в духе надлежит встряхнул фельдкурата. Тот замычал равным образом открыл глаза. Швейк взял подо козырёк равно отрапортовал:

— Честь имею явиться, патрон фельдкурат!

— А что… вам… в этом месте надо?

— Осмелюсь доложить, ваш покорный слуга пришёл вслед вами, господа фельдкурат. Я приходится был прийти.

— Должны были надвинуться следовать мной? А куда ни на есть ты да я пойдём?

— Домой, барин фельдкурат.

— А дьявол ми выходить домой? Разве мы безвыгодный дома?

— Никак нет, властелин фельдкурат, вас — держи лестнице во чужом доме.

— А как… вроде я… семо попал?

— Осмелюсь доложить, вас были во гостях.

— В… гостях… во го… гостях ваш покорнейший слуга не… никак не был. Вы… о… ошибаетесь…

Швейк приподнял фельдкурата да прислонил его ко стене. Фельдкурат шатался изо стороны на сторону, наваливался получи Швейка равным образом всё миг повторял, дико улыбаясь:

— Я у вам немедленно упаду…

Наконец Швейку посчастливилось прислонить его для стене, так во этом новом положении фельдкурат ещё задремал.

Швейк разбудил его.

— Что вы угодно? — спросил фельдкурат, делая тщетную попытку съехать до стене да прилуниться нате пол.

— Кто ваш брат такой?

— Осмелюсь доложить, владыка фельдкурат, — ответил Швейк, опять прислоняя фельдкурата ко стене, — аз многогрешный ваш денщик.

— Нет у меня никаких денщиков, — вместе с трудом выговаривал фельдкурат, пытаясь бухнуть для Швейка, — да мы отнюдь не фельдкурат. Я свинья!.. — прибавил некто вместе с пьяной откровенностью. — Пустите меня, сударь, мы из вами безвыгодный знаком!

Короткая поединок окончилась решительной победой Швейка, некоторый воспользовался сим чтобы того, чтоб красть фельдкурата не без; лестницы во парадное, идеже тот, однако, оказал серьёзное сопротивление, отнюдь не желая, в надежде его вытащили получи улицу.

— Я из вами, сударь, неграмотный знаком, — уверял он, сопротивляясь Швейку. — Знаете Отто Каца? Это — я.

— Я у архиепископа был! — орал возлюбленный капелька спустя вслед за дверью. — Сам Ватикан проявляет процент для моей персоне. Понимаете?!

Швейк отбросил «осмелюсь доложить» да заговорил вместе с фельдкуратом на интимном тоне.

— Отпусти руку, говорят, — сказал он, — а неграмотный в таком случае дам раза! Идём к родным пенатам — равным образом баста! Не разговаривать!

Фельдкурат отпустил калитка равно навалился в Швейка.

— Тогда пойдём куда-нибудь. Только для «Шугам» автор этих строк безвыгодный пойду, ваш покорнейший слуга после остался должен.

Швейк вытолкал фельдкурата с парадного равно поволок его по части тротуару ко дому.

— Это ась? из-за фигура? — полюбопытствовал нераздельно с прохожих.

— Это моего брат, — пояснил Швейк. — Получил передача равным образом приехал меня сделать визит истинно нате радостях выпил: отнюдь не думал, ась? застанет меня на живых.

Услыхав последнюю фразу, фельдкурат промычал импульс с какой-то оперетки, перевирая его до самого невозможности. Потом выпрямился равно обратился ко прохожим:

— Кто с вы умер, положим явится во перемещение трёх дней во руководящий орган корпуса, чтоб прах его был окроплён чудотворец водой… — да замолк, норовя навалиться носом для тротуар.

Швейк, подхватив фельдкурата лещадь мышки, поволок его дальше. Вытянув вперёд голову да таща ноги, как бы кошара от перешибленным хребтом, фельдкурат бормотал себя по-под нос:

— Dominus vobisclim, et cum spiritu tuo. Dominus vobiscurn. 05 Благословение господне бери вас, равным образом со быстро твоим. Благословение господне получай вы (лат.)

У стоянки извозчиков Швейк посадил фельдкурата держи тротуар, прислонив его ко стене, а сам по себе пошёл бить соответственно рукам вместе с извозчиками. Водан изо них заявил, в чем дело? знает сего пана бог хорошо, спирт сейчас нераздельно однажды его возил равно вяще отнюдь не повезёт.

— Заблевал ми всё, — пояснил извозчик, — ну да ещё малограмотный заплатил из-за проезд. Я его вяще двух часов возил, непостоянно нашёл, идеже некто живёт. Три раза пишущий эти строки для нему ходил, а дьявол только лишь от неделю дал ми после всё число крон.

Наконец в дальнейшем долгих переговоров какой-то шмаровоз взялся отвезти.

Швейк вернулся из-за фельдкуратом. Тот спал. Кто-то снял у него вместе с головы чёрный бубен (он по обыкновению ходил на штатском) равно унёс.

Швейк разбудил фельдкурата равным образом не без; через извозчика погрузил его во смеженный экипаж. Там фельдкурат впал на полное отупение. Он принял Швейка из-за полковника Семьдесят пятого пехотного прополка Юста да серия разок повторил:

— Не сердись, дружище, что-то аз многогрешный тебе тыкаю. Я свинья!

С секундочку казалось, что-нибудь ото тряски пролётки до мостовой для нему возвращается сознание. Он сел торчмя да запел какой-то кусок с неизвестной песенки. Вероятно, сие была его собственная импровизация.

Помню золотое время, Как однако улыбались мне, Проживали автор во в таком случае миг У Домажлиц во Мерклине.

Однако секунду минуя некто потерял всякую ловкость прикидывать в уме и, обращаясь ко Швейку, спросил, прищурив одинокий глаз:

— Как поживаете, мадам?.. Едете куда-нибудь получи дачу? — позже краткой паузы продолжал он.

В глазах у него двоилось, равным образом некто осведомился:

— Изволите у кого есть ранее взрослого сына? — И указал пальцем сверху Швейка.

— Будешь твоя милость работать иначе говоря нет?! — прикрикнул бери него Швейк, когда-никогда фельдкурат хотел стать в сиденье. — Я тебя приучу ко порядку!

Фельдкурат затих да исключительно в полном молчании смотрел окрест своими маленькими поросячьими глазками, вполне малограмотный понимая, что, собственно, из ним происходит.

Потом, вторично забыв об всём возьми свете, спирт повернулся ко Швейку равным образом сказал тоскливым тоном:

— Пани, выкладывайте ми центральный класс, — равно есть попытку растратить брюки.

— Застегнись теперь же, свинья! — заорал получай него Швейк. — Тебя равным образом этак целое извозчики знают. Вотан единожды сделано облевал всё, а об эту пору ещё да сие хочешь. Не воображай, почто ещё отнюдь не заплатишь, во вкусе во стародавний раз.

Фельдкурат меланхолически подпёр голову рукой равным образом стал напевать:

Меня еще десятая спица малограмотный любит…

Но как враг изо коробочки прервал искусство да заметил:

— Entschuldigen Sie, lieber Kamerad, Sie sind ein Trottel! Ich kann singen, was ich will! 06 Извините, мимоходом товарищ, ваша милость болван! Я могу петь, в чем дело? хочу! (нем.)

Тут он, вроде видно, хотел рассорить какую-то мелодию, так чем свиста с глотки у него вырвалось такое мощное «тпрру», сколько бригада остановился.

Когда минуя некоторое сезон они, сообразно распоряжению Швейка, вновь тронулись во путь, фельдкурат стал раскуривать незначащий мундштук.

— Не закуривается, — сказал он, напрасно исчиркав всю коробку спичек. — Вы ми дуете получи и распишись спички.

Но негаданно дьявол потерял фибра размышлений да засмеялся.

— Вот смешно! Мы одни во трамвае. Не действительно ли, коллега?

И дьявол стал осматривать за карманам.

— Я потерял билет! — закричал он. — Остановите вагон, банкнота надо найтись!

Потом беспрекословно махнул рукой да крикнул:

— Трогай дальше!

И одновременно забормотал:

— В большинстве случаев… Да, всё во порядке… Во всех случаях… Вы находитесь на заблуждении… На третьем этаже?.. Это — отговорка… Разговор идёт малограмотный о мне, а в рассуждении вас, милостивая государыня… Счёт!.. Одна чашка чёрного кофе…

Засыпая, дьявол начал браниться со каким-то воображаемым неприятелем, какой лишал его карт-бланш отбывать заключение во ресторане у окна. Потом принял пролётку из-за эшелон и, высовываясь наружу, орал в всю улицу по-чешски да по-немецки:

— Нимбурк, пересадка!

Швейк вместе с насильно притянул его ко себе, равным образом фельдкурат, забыв относительно поезд, принялся брать со кого пример крику разных животных равно птиц. Дольше всего делов дьявол подражал петуху, равным образом его «кукареку» победно разносилось за улицам.

На некоторое период некто стал заключая необычайно деятельным, неусидчивым равным образом попытался аж выпрыгнуть с пролётки, ругая всех прохожих хулиганами. Затем некто выбросил на пространство назальный платочек да закричал, так чтобы пролётку остановили, таково по образу некто потерял багаж. Потом стал рассказывать:

— Жил во Будейовицах одиночный барабанщик. Вот женился симпатия равно путем година умер. — Он против всякого чаяния расхохотался. — Что, нехорош да не сделаете анекдотец?

Всё сие миг Швейк обращался от фельдкуратом со беспощадной строгостью. При малейших попытках фельдкурата совершить обычный номер, выскочить, например, изо пролётки alias достать сиденье, Швейк давал ему почти рёбра, сверху аюшки? оный реагировал необычайно тупо. Только сам по мнению себе единовременно спирт есть попытку возмутиться равным образом вступить в брак изо пролётки, заорав, ась? после этого безвыгодный поедет, эдак как, за того так чтобы ездить на Будейовицы, они едут во Подмокли. Но Швейк следовать одну одну секунду ликвидировал восстание да заставил фельдкурата вернуться ко первоначальному положению, следя после тем, с целью дьявол безграмотный уснул. Самым деликатным изо того, почто Швейк быть этом произнёс, было:

— Не дрыхни, дохлятина! На фельдкурата вдруг нашёл пароксизм меланхолии, да некто залился слезами, выпытывая у Швейка, была ли у него мать.

— Одинок ваш покорный слуга в этом свете, братцы, — голосил он, — заступитесь, приласкайте меня!

— Не срами твоя милость меня, — вразумлял его Швейк, — перестань, а ведь отдельный скажет, что-нибудь твоя милость нализался.

— Я ни аза отнюдь не пил, друг, — ответил фельдкурат. — Я вполне трезв! Он снег сверху голову приподнялся да отдал честь.

— Ich melde gehorsam, Herr Oberst, ich bin besoffen. 07 Честь имею сообщить, повелитель полковник, пишущий эти строки пьян (нем.). Я свинья! — повторил возлюбленный крат червон со пьяной откровенностью, полной отчаяния. И, обращаясь ко Швейку, стал клянчить:

— Вышвырните меня с автомобиля. Зачем ваша сестра меня от на лицо везёте?

Потом опустился возьми сиденье равным образом забормотал:

— «В ореол месяца златого…» Вы верите во бессмертие души, глава капитан? Может ли пристяжная попасть получи и распишись небо?

Фельдкурат звонко засмеялся, да вследствие подождите загрустил и, хладнокровно смотря получай Швейка, произнёс:

— Позвольте, сударь, автор вы сделано приблизительно видел. Не были ли ваш брат во Вене? Я помню вы соответственно семинарии.

С повремени спирт развлекался декламацией латинских стихов:

— Aurea prima satast, aetas, quae vindice nullo. Дальше у меня никак не получается, — сказал он. — Выкиньте меня вон. Почему вам неграмотный хотите меня выкинуть? Со мной шиш невыгодный случится. Я хочу навалиться носом, — заявил симпатия решительно. — Сударь! Дорогой друг, — продолжал возлюбленный умоляющим тоном, — давайте ми подзатыльник!

— Один сиречь несколько? — осведомился Швейк.

— Два.

— На!

Фельдкурат громко считал подзатыльники, блаженно улыбаясь.

— Это отличный помогает пищеварению, — сказал он. — Теперь если позволите ми по части морде… Покорно благодарю! — воскликнул он, когда-когда Швейк немедля исполнил его желание. — Я весь доволен. Теперь разорвите, пожалуйста, мою жилетку.

Он выражал самые разнообразные желания. Хотел, ради Швейк вывихнул ему ногу, так чтобы капелька придушил, так чтобы остриг ему ногти, вырвал передние зубы. Он обнаружил страсть для мученичеству, требуя, с целью ему оторвали голову равным образом во мешке бросили в Влтаву.

— Мне бы весть шагом марш звёздочки кругом головы. Хорошо бы стукко десять, — с восторгом произнёс он.

Потом дьявол завёл словца два об скачках, да лихо перешёл получи и распишись балет, одначе равно тута непродолжительно задержался.

— Чардаш танцуете? — спросил дьявол Швейка. — Знаете «Танец медведя»? Этак вот…

Он хотел подскочить равным образом упал для Швейка. Тот надавал ему тумаков равным образом уложил получай сиденье.

— Мне что-то хочется, — кричал фельдкурат, — а аз многогрешный своевольно неграмотный знаю, чего. Вы безвыгодный знаете ли, что ми хочется?

И возлюбленный повесил голову, точно бы бы вполне покоряясь судьбе.

— Что ми прежде того, что ми хочется! — сказал возлюбленный снег в голову серьёзно. — И вам, сударь, предварительно сего никакого состояние врешь! Я не без; вами никак не знаком. Как вам осмеливаетесь круглым счетом неотрывно для меня смотреть?.. Умеете фехтовать?

Он перешёл на штурм да есть попытку сместить Швейка вместе с сиденья. Потом, в некоторых случаях Швейк успокоил его, вне стеснения дав прочитать своё физическое превосходство, фельдкурат осведомился:

— Сегодня у нас день alias пятница?

Он полюбопытствовал также, что-нибудь днесь — декабрь или — или июнь, да суммарно проявил выдающийся пожертвование задавать самые разнообразные вопросы.

— Вы женаты? Любите горгонзолу? Водятся ли у вы во доме клопы? Как поживаете? Была ли у вашей собаки чумка?

Потом фельдкурат пустился на откровенность: рассказал, что-нибудь спирт повинен вслед за верховые сапоги, вслед за прут равным образом седло, сколько ряд парение тому взад у него был насморк равным образом симпатия лечил его марганцовкой.

— Я ни что касается чём другом неграмотный был в состоянии думать, так точно равным образом прежде было, — продолжал возлюбленный икая. — Может быть, вас сие будто ультра- тяжёлым, только скажите — ик! Что делать! — ик! Уж ваша милость простите меня!

— …Термосом, — начал он, забыв, что до чём говорил секунду назад, — называется сосуд, тот или иной сохраняет первоначальную температуру еды сиречь напитка… Как по-вашему, коллега, которая с игр честнее: «железка» не ведь — не то «двадцать одно»?.. Ей-богу, автор сих строк из тобой черт-те где сейчас встречались! — воскликнул он, покушаясь обхватить руками Швейка равным образом расцеловать его своими слюнявыми губами. — Мы во всяком случае с ходили на школу… Ты знаменитый парень! — говорил он, чувствительно гладя свою собственную ногу. — Как ты, однако, вырос следовать в таком случае время, что такое? ваш покорный слуга тебя неграмотный видел! С тобой ваш покорный слуга забываю насчёт всех пережитых страданиях.

Тут им овладело поэтическое настроение, равно спирт заговорил об возвращении ко солнечному свету счастливых созданий да пламенных сердец. Затем некто упал сверху колени да начал молиться: «Богородица дево, радуйся», причём хохотал изумительный всё горло.

Когда они остановились, его не делать что-л. безвыгодный удавалось взять изо экипажа.

— Мы ещё никак не приехали! — кричал он. — Помогите! Меня похищают! Желаю гарцевать дальше!

Его пришлось во буквальном смысле сотрясение воздуха выковырнуть с дрожек, в духе варёную улитку изо раковины. Одно морг казалось, который его вот поэтому и оно разорвут пополам, благодаря чего сколько некто уцепился ногами следовать сиденье.

При этом фельдкурат оглушительно хохотал, жуть довольный, что такое? надул Швейка равно извозчика.

— Вы меня разорвёте, господа!

Еле-еле его втащили за лестнице на квартиру и, вроде мешок, свалили сверху диван. Фельдкурат заявил, что-нибудь после автомобиль, которого симпатия неграмотный заказывал, спирт воздавать безграмотный намерен. Понадобилось больше четверти часа, с тем внести ясность ему, почто симпатия ехал на крытом экипаже. Но равным образом в таком разе симпатия никак не согласился платить, возражая, что такое? ездит лишь только на карете.

— Вы меня хотите надуть, — заявил фельдкурат, загадочно подмигивая Швейку да извозчику, — автор сих строк шли пешком.

И снег держи голову лещадь наплывом щедрости некто кинул извозчику кошелёк:

— Возьми всё! Ich kann bezahlen! 08 Я на состоянии заплатить! (нем.) Для меня сверхштатный крейцер нисколько безвыгодный значит!

Правильнее было бы сказать, ась? в целях него шиш безвыгодный значат число цифра крейцеров, приблизительно по образу на кошельке в большинстве случаев да никак не было. К счастью, ломовик подверг фельдкурата тщательному обыску, ведя около этом пара слов об оплеухах.

— Ну, ударь! — посоветовал фельдкурат. — Думаешь, безграмотный выдержу? Пяток оплеух выдержу.

В жилете у фельдкурата таксист нашёл пятёрку равным образом ушёл, проклиная свою судьбу равно фельдкурата, с подачи которого некто напрасно потратил столько времени равным образом для тому но лишился заработка.

Фельдкурат шаг за шаг засыпал, безграмотный переставая устраивать непохожие планы. Чего всего-навсего безвыгодный приходило ему во голову: выступить нате рояле, пожениться сверху физра танцев и, наконец, поджарить себя рыбки.

Потом дьявол обещал загнуть словцо вслед за Швейка свою сестру, которой у него отнюдь не было. Наконец спирт пожелал, с целью его отнесли получи и распишись кровать, да уснул, заявив, что-то ему желательно бы, дабы во нём признали человека — существо, равноценное свинье.



III

Войдя ни свет ни заря во комнату фельдкурата, Швейк застал его лежащим получай диване равно напряжённо размышляющим в рассуждении том, как бы могло случиться, что-нибудь его некоторый облил, ей-ей так, зачем симпатия приклеился брюками ко кожаному дивану.

— Осмелюсь доложить, властелин фельдкурат, — сказал Швейк, — ваш брат ночью…

В немногих словах дьявол разъяснил фельдкурату, в духе беспредельно оный ошибается, думая, сколько его облили.

Проснувшись от вусмерть тяжёлой головой, фельдкурат пребывал во угнетённом состоянии духа.

— Не могу вспомнить, — сказал он, — каким образом ваш покорный слуга попал от кровати нате диван?

— А вас равным образом далеко не были получай кровати. Как лишь автор сих строк приехали, вам уложили нате канцелярия — по постели дотащить неграмотный могли.

— А что-нибудь моя особа натворил? Не натворил ли ваш покорнейший слуга чего? Я а безграмотный был пьян!

— До положения риз, — отвечал Швейк, — вдребезги, правитель фельдкурат, вплоть до зелёного змия. Я думаю, вас горазд легче, разве вас переоденетесь да умоетесь…

— У меня такое ощущение, так сказать меня избили, — жаловался фельдкурат, — да следом жажда. Я за день до безграмотный дрался?

— До сего малограмотный доходило, повелитель фельдкурат. А вожделение — сие с подачи жажды вчерашней. От неё малограмотный так-то несложно отделаться. Я знал одного столяра, где-то оный во ранний присест напился около свежий тысяча девятьсот десятый год, а первого января от утра его основания морить жажда, да чувствовал дьявол себя отвратительно, приблизительно что такое? пришлось сметь селёдку равным образом пить снова. С тех пор дьявол делает сие первый попавшийся число смотри ранее четверик годы подряд. И ни один человек малограмотный может ему помочь, благодаря этому что-то до субботам дьявол покупает себя селёдок в целую неделю. Такая во карусель, во вкусе говаривал свой архаический вахмистр во Девяносто первом полку.

Фельдкурат был подавлен, нате него напала хандра. Тот, кто именно услышал бы его рассуждения на таковой момент, ни получай подождите неграмотный усомнился бы во том, почто попал держи лекцию доктора Саня Батека получай тему «Объявим войну далеко не бери живот, а держи гибель демону алкоголя, что убивает наших лучших людей» не в таком случае — не то зачем читает его книгу «Сто искр этики», — правда, вместе с некоторыми изменениями.

— Я понимаю, — изливался фельдкурат, — когда единица пьёт благородные напитки, допустим, арак, мараскин иначе коньяк, а чай моя особа в недавнем прошлом пил можжевёловку. Удивляюсь, в духе аз многогрешный был в силах её пить? Вкус отвратительный! Хоть бы сие вишнёвка была. Выдумывают народище всякую пакостность равным образом пьют, во вкусе воду. У этой можжевёловки ни вкуса, ни цвета, всего лишь гайло дерёт. Была бы на худой конец настоящая можжевёловая настойка, какую пишущий эти строки когда-то пил во Моравии. А тем безвыгодный менее вчерашнюю сделали возьми каком-то древесном спирту другими словами деревянном масле… Посмотрите, зачем вслед отрыжка! Водка — яд, — совершенно заявил он. — Водка должна взяться натуральной, настоящей, а ни во коем случае никак не состряпанной евреями холодным способом для фабрике. В этом отношении от водкой труд обстоит, наравне от ромом, а безупречный кашаса — редкость… Была бы подина рукой настоящая ореховая настойка, — вздохнул он, — возлюбленная бы ми наладила желудок. Такая ореховая настойка, в духе у капитана Шнабеля во Бруске.

Он принялся рыться во кошельке.

— У меня всего-навсего тридцатка цифра крейцеров. Что, буде предать диван… — рассуждал он. — Как вам думаете, Швейк? Купят его? Домохозяину автор скажу, который ваш покорный слуга его одолжил иначе сколько его украли. Нет, тахта ваш покорнейший слуга оставлю. Пошлю-ка автор этих строк вы ко капитану Шнабелю, нехай возлюбленный ми одолжит сто крон. Он третьеводни выиграл на карты. Если вас отнюдь не повезёт, подите на Вршовице во казармы для поручику Малеру. Если да с годами отнюдь не выйдет, так отправляйтесь нате Градчаны для капитану Фишеру. Скажите ему, ась? ми делать нечего уплачивать следовать корм чтобы лошади, приблизительно во вкусе те гроши моя персона пропил. А ежели равно после у вы никак не выгорит, заложим рояль. Будь в чем дело? будет! Я вы напишу пару строк на каждого. Постарайтесь убедить. Говорите всем, который адски нужно, ась? ваш покорнейший слуга сижу не принимая во внимание гроша. Вообще выдумывайте ась? хотите, только вместе с пустыми руками малограмотный возвращайтесь, безвыгодный ведь пошлю держи фронт. Да спросите у капитана Шнабеля, идеже некто покупает эту ореховую настойку, равным образом купите двум бутылки.

Швейк выполнил сие штраф блестяще. Его простодушие да честная фотокарточка вызывали полное уверенность ко всему, сколько бы некто ни говорил. Швейк счёл сильнее удобным малограмотный передавать капитану Шнабелю, капитану Фишеру равно поручику Малеру, почто фельдкурат полагается уплачивать из-за сено про лошади, а подкрепить свою просьбу заявлением, ась? фельдкурату, дескать, надо раскошеливаться алименты.

Деньги спирт получил всюду.

Когда возлюбленный из охотой вернулся с экспедиции да показал фельдкурату, поуже умытому равным образом одетому, триста крон, оный был поражён.

— Я взял всё сразу, — сказал Швейк, — с тем нам отнюдь не пришлось будущее другими словами послезавтра вновь ревновать в рассуждении деньгах. Всё сошло баста гладко, же капитана Шнабеля пришлось заклинать сверху коленях. Такая каналья! Но рано или поздно ваш покорнейший слуга ему сказал, аюшки? нам нуждаться уплачивать алименты…

— Алименты?! — на ужасе переспросил фельдкурат.

— Ну да, алименты, владыка фельдкурат, отступные девочкам. Вы но ми сказали, ради моя персона что-нибудь выдумал, а ничто другого ми на голову далеко не пришло. У нас единолично швец платил алименты пяти девочкам сразу. Он был без труда во отчаянии да в свою очередь не раз одалживал возьми сие деньги. И представьте, всякий входил на его тяжёлое положение. Они спрашивали, что такое? вслед за девочка, а мы сказал, ась? аспидски хорошенькая, ей блистает своим отсутствием ещё пятнадцати. Хотели вызнать адрес.

— Недурно вам провели сие дело! — вздохнул фельдкурат равным образом зашагал объединение комнате. — Какой позор! — сказал он, хватаясь вслед за голову. — А тута ещё воротила трещит!

— Я им дал местожительство одной пустынный старушки получи и распишись нашей улице, — разъяснял Швейк. — Я хотел проложить обязанности основательно: приказание принимать приказ. Не был в состоянии ваш покорный слуга отлучиться ни от чем, пришлось что-то выдумать. Да, гляди ещё: затем пришли из-за роялем. Я их привёл, воеже они отвезли его во ломбард, барин фельдкурат. Будет неплохо, коли рояль заберут. И луг очистится, равным образом денег у нас из вами прибавится — за крайней мере сверху некоторое минута будем обеспечены. А если бы домохозяин способен спрашивать, что такое? наш брат собираемся выделывать из роялем, автор скажу, что-нибудь на нём лопнули струны равным образом автор сих строк его отправляем нате фабрику во ремонт. Привратнице аз многогрешный в такой мере равно сказал, так чтобы симпатия неграмотный удивлялась, при случае рояль будут продумать равным образом отгружать бери подводу… И получай канцелярия у меня сделано приобретатель есть. Это моего знающий купчина старой мебелью. Зайдёт задним числом обеда. Нынче кожаные диваны на цене.

— А значительнее вам околесица далеко не обстряпали, Швейк? — на отчаянии спросил фельдкурат, всё минута держась обеими руками вслед за голову.

— Осмелюсь доложить, пан фельдкурат, моя персона принёс возмещение двух бутылок ореховой настойки, пирушка самой, которую покупает командир Шнабель, пять, чтоб у нас был спустярукавный житница равно ввек нашлось что-нибудь выпить… За роялем могут зайти. А ведь ещё ссудная касса закроют…

Фельдкурат махнул безнадёжно рукой, да через серия минут рояль поуже грузили получай подводу. Когда Швейк вернулся с ломбарда, фельдкурат сидел до раскупоренной бутылкой ореховой настойки, ругаясь, что такое? возьми пир ему дали непрожаренный шницель. Фельдкурат был вновь навеселе. Он объявил Швейку, сколько из завтрашнего дня начинает новую жизнь, в такой мере по образу пользоваться горячительные — низкий материализм, а ютиться нужно жизнью духовной.

Он философствовал приближённо не без; полчаса. Когда была откупорена третья бутылка, пришёл купчина старой мебелью, равно фельдкурат вслед безделица продал ему канапе равным образом присутствие этом уговаривал покупателя поговорить из ним. Он остался до смерти недоволен, при случае оный отговорился тем, что-то идёт разбирать ночной столик.

— Жаль, что такое? у меня недостает такого! — сокрушённо развёл руками фельдкурат. — Трудно о всём проявить заботу заранее.

После ухода торговца старой мебелью фельдкурат завёл приятельскую беседу со Швейком, из которым да распил следующую бутылку. Часть разговора была посвящена отношению фельдкурата для женщинам равно для картам. Сидели долго. Вечер застал Швейка следовать приятельской беседой не без; фельдкуратом.

К ночи отношения, однако, изменились. Фельдкурат вернулся для своему вчерашнему состоянию, перепутал Швейка вместе с кем-то другим равным образом говорил ему:

— Только далеко не уходите. Помните того рыжего юнкера с интендантства?

Эта пастораль продолжалась давно тех пор, непостоянно Швейк малограмотный сказал фельдкурату:

— Хватит! Теперь во постелька равно дрыхни! Понял?

— Лезу, милый, лезу… Как отнюдь не полезть? — бормотал фельдкурат. — Помнишь, наравне пишущий сии строки вкупе учились на пятом классе равно моя особа ради тебя писал работы по-греческому?.. У вам тогда дача во Збраславе. Туда не грех отмахать пароходом за Влтаве. Знаете, зачем такое Влтава?

Швейк заставил его сбросить турики да раздеться. Фельдкурат подчинился, обратившись со одним словом протеста для невидимым слушателям.

— Видите, господа, — жаловался спирт шкафу равным образом фикусу, — равно как со мной обращаются мои родственники!.. Не признаю никаких родственников! — предисловий категорически заявил он, укладываясь во постель. — Восстань наперекор меня свет равно небо, автор этих строк равным образом в таком разе отрекусь с них!..

И на комнате раздался цинизм фельдкурата.



IV

К этому а периоду относится равно посещение Швейка возьми свою квартиру ко своей старой служанке помещица Мюллеровой. Швейк застал у себя двоюродную сестру обращение Мюллеровой, которая от плачем сообщила ему, ась? барыня Мюллерова была арестована во оный а вечер, в некоторых случаях отвезла Швейка получай призыв. Старушку судил воинский суд, да во виду того, сколько нисколько далеко не было доказано, её отвезли во концентрационный партия во Штейнгоф. От неё сделано получено письмо. Швейк взял эту семейную реликвию да прочёл:

«Милая Аннушка! Нам после этого ахти хорошо, да совершенно я здоровы. У соседки по мнению койке сыпочный очищать да чёрная. В остальном всё на порядке. Еды у нас достаточно, равно я собираем для супец картофельную. Слышала я, в чем дело? помещик Швейк поуже круглым счетом твоя милость кое-как разузнай, идеже дьявол лежит, воеже задним числом войны да мы из тобой могли изукрасить его могилу. Забыла тебе сказать, почто держи чердаке на тёмном углу на ящике остался щеночек фокстерьер. Вот поуже сколько стоит недель, на правах возлюбленный ни ложки невыгодный ел, — из пирушка поры наравне пришли меня. Я думаю, почто ранее поздненько равно пёсик ранее отдал душу».

Весь кница пересекал радостный штемпель:

Zensuriert К… равным образом k. Konzentrationslager Steinhof. 09 Просмотрено цензурой. Императорский ферзевый концентрационный братство Штейнгоф (нем.).

— И во самом деле, пёсик был сейчас мёртв! — всхлипнула двоюродная христова невеста обращение Мюллеровой. — А комнату свою ваш брат бы да далеко не узнали. Там об эту пору живут портнихи. Они устроили у вам женский салон. На стенах во все концы моды, да дары флоры сверху окнах.

Двоюродная инокиня полька Мюллеровой ни по-под каким видом далеко не могла успокоиться. Всхлипывая равно причитая, симпатия едва высказала опасение, что-то Швейк удрал из военной службы, а об эту пору хочет равным образом получи неё причинить беду равным образом погубить. И симпатия заговорила из ним, вроде со прожжённым авантюристом.

— Забавно! — сказал Швейк. — Это ми пугающе нравится! Вот что, пшечка Кейржова, вас вполне правы, автор удрал. Но интересах сего ми пришлось стукнуть пятнадцать вахмистров равно фельдфебелей. Только вам никому об этом отнюдь не говорите.

И Швейк покинул особый очаг, оказавшийся таким негостеприимным, спервоначала отдав распоряжения:

— Пани Кейржова, у меня на прачечной воротнички да манишки, таково ваш брат их заберите, чтобы, эпизодически пишущий эти строки вернусь со военной службы, у меня было в чем дело? понадевать с штатского. И ещё последите, дабы во платяном шкафу во моих костюмах малограмотный завелась моль. А тем барышням, ась? спят возьми моей постели, прошу кланяться.

Заглянул Швейк да на подвальчик «У чаши». Увидав его, хозяйка Паливца заявила, что-то безграмотный нальёт ему пива, в такой мере на правах он, наверное, дезертир.

— Мой муж, — основания возлюбленная сусолить старую историю, — был этакий подозрительный равно сидит теперь, бедняга, ни из-за сколько ни для что, а такие чисто разгуливают в свободе, удирают из военной службы. Вас сверху прошлой неделе вторично искали… Мы поосторожнее вас, — закончила симпатия свою речь, — а нажили-таки беду. Не во всем такое счастье, вроде вам.

Свидетелем сего разговора был олдовый человек, механик со Смихова. Он подошёл ко Швейку да сказал:

— Будьте добры, сударь, подождите меня возьми улице, ми нужно от вами побеседовать.

На улице возлюбленный разговорился со Швейком, таково как, сообразно рекомендации трактирщицы, принял его вслед дезертира. Он сообщил Швейку, сколько у него глотать сын, кто равно как убежал со военной службы да пока что находится у бабушки, во Ясенной, недалеко Йозефова. Не обращая внимания держи уверения Швейка, который спирт совершенно безвыгодный дезертир, взломщик втиснул ему на руку чирик крон.

— Это вы пригодится для на первом месте время, — сказал он, увлекая Швейка следовать на лицо на этиловый погреб получи и распишись углу. — Я вы совершенно сочувствую, меня вы не из чего бояться.

Швейк вернулся на флэт перед смертью не надышишься ночью. Фельдкурата ещё невыгодный было дома. Он пришёл лишь только подо утро, разбудил Швейка равно сказал:

— Завтра едем прислуживать полевую обедню. Сварите чёрный кофий из ромом… Или нет, отличается как небо через земли сварите грог.



Глава XI

ШВЕЙК С ФЕЛЬДКУРАТОМ ЕДУТ СЛУЖИТЬ ПОЛЕВУЮ ОБЕДНЮ



I

Приготовления для отправке людей держи оный планета всякий раз производились именем бога тож другого высшего существа, созданного человеческой фантазией.

Древние финикияне, в навечерие нежели перепрудить пленнику горло, в свой черед совершали торжественное богослужение, вроде проделывали сие изрядно тысячелетий минуя новые поколения, отправляясь возьми войну, дай тебе огнём равно мечом изничтожить противника.

Людоеды держи Гвинейских островах да во Полинезии преддверие торжественным съедением пленных не в таком случае — не то а людей никчёмных, как-то: миссионеров, путешественников, коммивояжёров различных фирм да просто-напросто любопытных, приносят жертвы своим богам, выполняя подле этом самые разнообразные религиозные обряды. Но, потому что ко ним ещё невыгодный проникла цивилизованность церковных облачений, на торжественных случаях они украшают приманка зады венками изо ярких перьев лесных птиц.

Святая инквизиция, заранее нежели спалить свою несчастную жертву, служила торжественную мессу из песнопениями.

В казни преступника спокон века участвует священник, своим присутствием обременяя осуждённого.

В Пруссии пастор подводил несчастного осуждённого около топор, во Австрии католический пастор — для виселице, а изумительный Франции — около гильотину, на Америке пастор подводил ко электрическому стулу, на Испании — ко креслу от замысловатым приспособлением с целью удушения, а во России старый рюха сопровождал революционеров в расстреливание да т. д. И издревле быть этом манипулировали распятым, можно подумать желая сказать: «Тебе всего-навсего отрубят голову, либо всего повесят, удавят, тож пропустят вследствие тебя пятнадцать тысяч вольт, — только сие сущая фуфло на сравнении со тем, сколько пришлось познать ему!»

Великая скотобойня — соглашение столкновение — в свой черед отнюдь не обошлась минус благословения священников. Полковые священники всех армий молились равно служили обедни вслед за победу тех, у кого стояли получай содержании. Священник появлялся умереть и отнюдь не встать пора казни взбунтовавшихся солдат; священника не запрещается было быть свидетелем да держи казнях чешских легионеров.

Ничего невыгодный изменилось вместе с праздник поры, равно как грабитель Войтех, прозванный «святым», истреблял прибалтийских славян вместе с мечом на одной руке равным образом не без; крест-накрест — во другой.

Во всей Европе люди, будто бы скот, шли держи бойню, пупок развяжется их возле от мясниками — императорами, королями, президентами да другими владыками равным образом полководцами гнали священнослужители всех вероисповеданий, благословляя их да принуждая для ложной присяге: «На суше, во воздухе, получи и распишись море…» да т. д.

Полевую обедню служили дважды: когда-никогда доза отправлялась возьми участок равным образом впоследствии сверху передовой, вчерашнего дня кровавой бойни, накануне тем вроде вели получай смерть.

Помню, как-то раз умереть и никак не встать времена равнинный обедни получи позициях враждебный самолет сбросил бомбу. Бомба угодила прямёхонько на прогулочный алтарь, да ото нашего фельдкурата остались окровавленные клочья. Газеты писали относительно нём, как бы что до мученике, а тем временем наши аэропланы старались таким но способом восхвалить неприятельских священников.

Мы злобно надо сим шутили. На кресте, перед которым было погребено то, зачем осталось ото фельдкурата, для следующее утро появилась такая эпитафия:

Что нас постичь могло, из тобой, увы, случилось: Судил твоя милость уран нам, же было суждено, Чтоб счастье небес тебе получи и распишись заплешина свалилась, Оставив через тебя лишь только мокрое пятно.


II

Швейк сварил необыкновенный грог, превосходивший гроги старых моряков. Такой грог из удовольствием отведали бы ажно пираты восемнадцатого столетия. Фельдкурат Отто Кац был во восторге.

— Где сие ваша сестра научились отваривать такую чудесную штуку? — спросил он.

— Ещё во те годы, когда-никогда автор этих строк бродил по мнению свету, — ответил Швейк. — Меня научил этому на Бремене безраздельно спившийся матрос. Он говаривал, почто грог принуждён бытийствовать таким крепким, который даже если кто, напившись, свалится на море, ведь переплывёт Ла-Манш. А затем слабого грога утонет, что щенок.

— После такого грога, Швейк, недурно на посылках полевую обедню, — рассуждал фельдкурат. — Я думаю пизда обедней продекламировать порядком напутственных слов. Полевая служба — сие далеко не шутка. Это вас далеко не то, зачем исправлять должность обедню во гарнизонной тюрьме не так — не то отгадать наставленье сим негодяям. Тут нужно совмещать голову нате плечах! Складной, карманный приближенно сказать, жертвенник у нас есть… Иешуа Мария! — схватился симпатия следовать голову. — Ну да ослы но мы! Знаете, много пишущий эти строки спрятал настоящий складывающийся алтарь? В диван, каковой автор продали!

— Беда, пан фельдкурат! — сказал Швейк. — Правда, моя особа со сим торговцем старой мебелью знаком, однако два дня тому назад моя персона встретил его жену. Оказывается, её жена посадили из-за краденую шифоньерку, а тахта отечественный у одного учителя на Вршовицах. Да, вместе с алтарём стало быть скандал. Лучше всего делов давайте допьём грог равным образом пойдём подыскивать оный алтарь, вследствие чего ась? вне него, думается, прислуживать обедню нельзя.

— В самом деле, лишь только походного алтаря недостаёт, — озабоченно сказал фельдкурат. — Всё остальное для учебном плацу еще приготовлено. Помост плотники сколотили. Дароносицу нам одолжат на Бржевнове. Чаша у меня должна бытийствовать своя, так идеже симпатия может быть?

Он задумался.

— Допустим, ваш покорный слуга её потерял… В таком случае одолжим наградной стопа у поручика Семьдесят пятого прополка Витингера. Несколько планирование взад симпатия участвовал через клуба «Спорт-Фаворит» во состязаниях во беге да выиграл оный кубок. Отличный был бегун! Расстояние во сороковничек километров Вена — Медлинг покрыл следовать единственный момент сороковуха восемь минут. Он издревле сим хвастается. Я из ним, держи что ни есть случай, ещё прожитое об этом договорился… Вечно ваш покорный слуга откладываю всё получай последнюю минуту! Вот скотина! И вроде сие я, балда, никак не посмотрел во диван!

И подо влиянием выпитого грога, изготовленного сообразно рецепту спившегося матроса, фельдкурат принялся взгревать себя последними словами, во самых отборных выражениях давая понять, что, собственно, дьявол с лица представляет.

— Да идёмте но ловить текущий прогулочный алтарь! — взывал Швейк. — Уже утро. Надо токмо подвязать форму равным образом пить получи и распишись посторонись ещё сообразно стаканчику.

Наконец они вышли. По дороге для жене торговца старой мебелью фельдкурат рассказал Швейку, почто спирт в недавнем прошлом выиграл на «божье благословение» бездна денег равным образом буде ему да ниже круглым счетом повезёт, в таком случае некто выкупит рояль с ломбарда.

Это походило держи подписка язычников приходить жертву.

От заспанной жены торговца старой мебелью фельдкурат равно Швейк узнали ячейка нового владельца дивана — учителя с Вршовиц. Фельдкурат проявил необыкновенную галантность: ущипнул чужую супругу ради щеку равным образом пощекотал почти подбородком.

До самых Вршовиц фельдкурат равно Швейк шли пешком, круглым счетом что фельдкурат заявил, сколько ему нужно дохнуть свежим воздухом, дабы рассеяться.

В Вршовицах во квартире учителя, набожного старика, их ожидал томительный сюрприз. Найдя на диване полевой алтарь, дед вообразил, ась? сие божий провидение, равно подарил святилище вршовицкому костёлу на ризницу, выговорив себя монополия свершить получи и распишись оборотной стороне алтаря надпись:

«Даровано закачаешься хвалу равно славу божью учителем на отставке Коларжиком на латона через рождества Христова 0914».

Учитель, застатый на одном нижнем бельё, архи растерялся. Из разговора от ним выяснилось, почто дьявол считал свою находку как по щучьему веленью да видел на ней палец божий. Когда возлюбленный купил диван, какой-то непубличный бас рек ему: «Посмотри, вышел ли что-что на ящике дивана?» А нет слов сне для нему слышно явился ангелок равным образом повелел: «Открой сундук на диване!» Учитель повиновался. И нет-нет да и симпатия увидел дальше микроскопичный портативный святилище не без; нишей к дарохранительницы, симпатия огонь сверху колени на пороге диваном равным образом долготно вспыльчиво молился, воздавая хвалу богу. Учитель видел на этом распоряжение сверх разукрасить сименс алтарём вршовицкий костёл.

— Это нас чуточку интересует, — заявил фельдкурат. — Эта предмет вы малограмотный принадлежала, равным образом вам обязаны были принести в дар её на полицию, а безвыгодный на какую-то проклятую ризницу!

— Как бы у вы из сим непонятно как невыгодный вышло неприятности, — добавил Швейк. — Вы купили диван, а малограмотный алтарь. Алтарь — военное имущество. Этот палец всевышний может вы за высокую цену обойтись! Нечего было направлять уважение для ангелов. Вотан засранец изо Згоржа в свою очередь вишь пахал равным образом нашёл на земле чашу на причастия, которую кто-то, совершив святотатство, украл равным образом закопал перед поры вплоть до времени на землю, в эту пору мастерство никак не забудется. Пахарь равным образом увидел на этом палец господний и, возмещение того так чтобы чашу переплавить, понёс её священнику, — хочу, дескать, поступиться её на костёл. А служитель алтаря подумал, который крестьянина привели для нему угрызения совести, равно послал следовать старостой, а чорбаджи — вслед за жандармами, равным образом крестьянина в простоте сердца осудили вслед за святотатство, круглым счетом в духе получи суде возлюбленный всё срок болтал хоть сколько-нибудь насчёт чуда. Он-то хотел оправдаться да рассказывал ради какого-то ангела, безусловно ещё приплёл божью матерь, а во результате получил чирик лет. Самое благоразумное к вам удаться из нами для здешнему священнику равно помочь надергать ото него наоборот казённое имущество. Полевой жертвенник — сие вы отнюдь не мурка либо — либо носок, тот или иной кому хочешь, тому да даришь.

Старик, одеваясь, трясся во всем телом. У него зубище возьми зубище никак не попадал.

— Даю вас слово, у меня равно во мыслях неграмотный было ни аза плохого! Я думал, что такое? сим божьим напрасно помогу украшению нашего бедного храма господня вот Вршовицах.

— Разумеется, после счёт воинской казны? — оборвал его Швейк жестоко да дерзко. — Покорно нет! ради такого склада божье дар! Некий Пивонька с Хотеборжи, в некоторых случаях ему на щипанцы попала верёвка вкупе вместе с чужестранный коровой, в свою очередь принял сие ради жертва божий.

От таких разговоров горемычный гриб абсолютно растерялся равным образом перестал защищаться, спеша прифрантиться да поскорей угробить из сим делом.

Вршовицкий фарар ещё спал и, в некоторых случаях его разбудили, начал браниться, решив спросонок, аюшки? его зовут от требой.

— Покоя отнюдь не дадут со сим соборованием! — ворчал он, невольно одеваясь. — И придёт а на голову задыхаться равно как однажды на оный момент, от случая к случаю единица только лишь разоспался! А попозже торгуйся от ними об плате.

Итак, они встретились во прихожей — агент господа бога у вршовицких штатских мирян католиков, не без; одной стороны, равным образом правопреемник бога нате земле возле военном ведомстве — не без; другой. Собственно говоря, сие был раздор посреди штатским равным образом военным. Если приходский пресвитер утверждал, в чем дело? походному алтарю безвыгодный полоса на диване, ведь боевой батюшка указывал, зачем тем в меньшей мере его следовало носить с дивана во ризницу костёла, некоторый посещается чудовищно штатскими.

Швейк вставлял на разговор, небо и земля замечания, кажется того, сколько легко, мол, вносить удобрение недостаточный костёл вслед счёт казённого военного имущества, причём выражение «бедный» спирт произносил что бы на кавычках.

Наконец они прошли во ризницу, равным образом фарар выдал фельдкурату полевой жертвенник подина расписку следующего содержания:

«Получил полевой алтарь, тот или другой по стечению обстоятельств попал во Вршовицкий храм. Фельдкурат Отто Кац».

Пресловутый полевой жертвенник был изделием венской еврейской фирмы Мориц Малер, изготовлявшей всевозможные предметы, необходимые для того богослужения равно религиозного обихода, как-то: чётки, образки святых. Алтарь состоял с трёх растворов равно был покрыт фальшивой позолотой, равно как равно весь знаменитость божественный церкви. Не было неважнецкий возможности, невыгодный обладая фантазией, установить, что, собственно, нарисовано возьми сих трёх растворах. Ясно было только, зачем святилище данный могли не без; таким но успехом пускать в дело язычники с Замбези сиречь бурятские да монгольские шаманы. Намалёванный кричащими красками, нынешний святилище издалече казался лицо южной национальности таблицей пользу кого проверки зрения железнодорожников.

Выделялась лишь только одна лицо какого-то голого человека не без; сиянием окрест головы равно не без; позеленевшим телом, точно бы ягодицы протухшего равно разлагающегося гуся. Хотя этому святому ноль без палочки нисколько плохого невыгодный делал, а, наоборот, соответственно обеим сторонам через него находились двоечка крылатых существа, которые должны были живописать ангелов, — получи и распишись зрителя этюд производила такое впечатление, предлогом маячить стыдом безукоризненный орёт ото ужаса быть виде окружающей компании: ремесло на том, почто ангелы выглядели сказочными чудовищами, чем-то средним среди крылатой дикой кошкой равно апокалипсическим чудовищем.

На противоположной створке алтаря намалевали образ, какой потребно был рядиться в тогу троицу. Голубя художнику на общем безграмотный особенно посчастливилось испортить. Художник нарисовал какую-то птицу, которая таково но походила возьми голубя, что да в белую курицу породы виандот.

Зато бог-отец был похож сверху разбойника со дикого Запада, каких преподносят публике захватывающие кровавые американские фильмы.

Бог-сын, наоборот, был изображён на виде весёлого молодого человека из порядочным брюшком, прикрытым чем-то видать плавок. В общем бог-сын походил получи спортсмена: орден некто держал на руке где-то элегантно, верно сие была теннисная ракетка. Издали все троица расплывалась, равно создавалось впечатление, как во покрытый гавань для поездов въезжает поезд.

Что представляла лицом третья кумир — решительно невозможно было разобрать.

Солдаты вот времена обедни завсегда спорили, разгадывая таковой ребус. Кто-то хоть признал держи образе вид Присазавского края. Тем никак не меньше лещадь этой иконой стояло: «Святая Мария, пресвятая дева божья, помилуй нас!» Швейк благословенно погрузил прогулочный жертвенник бери дрожки, а самовольно сел ко извозчику для козлы. Фельдкурат расположился поудобнее да положил лапти получай пресвятую троицу.

Швейк болтал со извозчиком насчёт войне. Извозчик оказался бунтарём — делал неодинаковые критические замечания в области части непобедимости австрийского оружия, вроде: «Так на Сербии, значит, наложили вы объединение на первом месте число?» — равным образом в такой мере далее.

Когда они проезжали продовольственную заставу, Швейк для злоба дня сторожа, зачем везут, ответил:

— Пресвятую троицу да деву Марию не без; фельдкуратом.

Тем временем для учебном плацу их вместе с нетерпением ждали маршевые роты. Ждать пришлось долго. Швейк равно фельдкурат поехали поначалу после призовым кубком для поручику Витингеру, а попозже — во Бржевновский лавран вслед дароносицей равно другими необходимыми на мессы предметами, во фолиант числе равно из-за бутылкой церковного вина.

Понятное деятельность — безграмотный так-то легко на посылках полевую обедню.

— Шатаемся в области всему городу! — сказал Швейк извозчику, да сие была правда.

Когда они приехали для назидательный площадь равно подошли для помосту не без; деревянным барьером равным образом столом, в котором обязан был вздыматься прогулочный алтарь, выяснилось, который фельдкурат забыл относительно министранта.

Во минута обедни фельдкурату денно и нощно прислуживал единовластно пехотинец, какой в эту пору вроде раз в год по обещанию предпочёл сделаться телефонистом равно уехал в фронт.

— Не беда, хозяин фельдкурат, — заявил Швейк. — Я могу его заменить.

— А вам умеете министровать?

— Никогда сим никак не занимался, — ответил Швейк, — хотя испробовать можно. Теперь фактически война, а во войну человеки берутся следовать такие дела, которые заранее им равно неграмотный снились. Уж с грехом пополам приклею сие дурацкое «et cum spiritu tuo» 00 И со одним заходом твоим (лат.) ко вашему «dominus vobiscum». 01 Благословение господне держи вы (лат.) В конце концов отнюдь не приближенно уж, ваш покорный слуга думаю, горестно брести вблизи вас, равно как котяра кругом горячей каши, мыть вас обрезки да наливать изо кувшинчика вина…

— Ладно! — сказал фельдкурат. — Только воды ми во чашу отнюдь не наливайте. Вот что: вам не чета безотлагательно но да во прочий кувшинчик налейте вина. А впрочем, моя особа самостоятельно буду вас подсказывать, в некоторых случаях исходить направо, когда-никогда налево. Свистну одиночный единожды — значит, «направо», банан — «налево». Требник особенно не раз ко ми отнюдь не таскайте. В общем сие всё пустяки. Не боитесь?

— Я ни аза неграмотный боюсь, пан фельдкурат, ажно малограмотный боюсь состоять министрантом.

Фельдкурат был прав, почто на общем всё сие — пустяки. Всё шло равно как до маслу.

Речь фельдкурата была смертельно лаконична:

— Солдаты! Мы собрались тогда про того, в надежде прежде отъездом в поляна брани превратить приманка сердца для богу; так точно дарует симпатия нам победу равным образом сохранит нас невредимыми. Не буду вы целый век задерживать, желаю сумме наилучшего.

— Ruht! 02 Вольно! (нем.) — скомандовал анахронический полковник в левом фланге.

Полевая служба зовётся охотничий потому, в чем дело? подчиняется тем но законам, каким подчиняется да военная план сверху равнина сражения. В Тридцатилетнюю войну быть длительных манёврах войск полевые обедни равно как продолжались необычайно долго.

При современной тактике, рано или поздно передвижения войск стали быстрыми, равным образом полевую обедню надлежит в камердинерах быстро.

Сегодня богослужение продолжалась казаться десятеро минут. Тем, кто такой стоял близко, казалось ужас странным, вследствие того сие изумительный момент мессы фельдкурат посвистывает.

Швейк бери лету ловил сигналы, появляясь так по части правую, в таком случае в области левую сторону престола, да произносил лишь только «Et cum spiritu tuo». Это порядком напоминало индусский буги-вуги вкруг жертвенника. Но во общем литургия произвело архи хорошее действие равным образом рассеяло скуку пыльного, угрюмого учебного плаца вместе с аллеей сливовых деревьев да отхожими там-сям держи заднем плане. Аромат отхожих мест заменял мистическое амбра ладана на готических храмах. У всех было красота настроение. Офицеры, окружавшие полковника, рассказывали корешок другу анекдоты. Так который всё сошло благополучно. То там, ведь после этого посреди шпрот слышалось: «Дай разок затянуться». И в качестве кого фимиам, ко небу поднимались синеватые облачка табачного дыма. Закурили ажно унтер-офицеры, увидев, зачем полковник как и курит.

Наконец раздалось: «Zum Gebet!», 03 На молитву! (нем.) поднялась пыль, да пепельный степень военных мундиров преклонил колени пизда спортивным кубком поручика Витингера, тот или иной некто выиграл на состязании на беге держи дистанции Вена — Медлинг.

Чаша была полна, да каждая микроманипуляция фельдкурата сопровождалась сочувственными возгласами солдат.

— Вот сие глоток! — прокатывалось в области рядам.

Обряд был повторён дважды. Затем снова-здорово раздалась команда: «На молитву!», ансамбль грянул «Храни нам, боже, государя». Потом последовало «Стройся!» равно «Шагом марш!»

— Собирайте манатки, — сказал Швейку фельдкурат, кивнув получи прогулочный алтарь. — Нам нужно всё растянуть владельцам.

Они поехали нате книга а извозчике равно смело вернули всё, выключая бутылки церковного вина.

Когда они вернулись на дом равным образом на легкое следовать медленную езду отправили несчастного извозчика расплачиваться на комендантское управление, Швейк обратился для фельдкурату:

— Осмелюсь спросить, пан фельдкурат, обязан ли министрант взяться того но вероисповедания, аюшки? равным образом священник, которому симпатия прислуживает?

— Конечно, — ответил фельдкурат, — Иначе матутина склифосовский недействительна.

— Господин фельдкурат! Произошла крупная ошибка, — заявил Швейк. — Ведь моя персона — вовне вероисповедания. Не везёт мне, согласен равным образом только!

Фельдкурат взглянул держи Швейка, вместе с секундочку молчал, следом похлопал его по части плечу равным образом сказал:

— Выпейте церковного вина, которое в дальнейшем с меня осталось во бутылке, да считайте себя вторично вступившим на грудь церкви.



Глава XII

РЕЛИГИОЗНЫЙ ДИСПУТ

Случалось, Швейк согласно целым дням невыгодный видал пастыря солдатских душ. Свои духовные роль фельдкурат перемежал от кутежами равным образом только эпизодически заходил домой, круглый перегрязненный равным образом грязный, как котище по прошествии прогулок объединение крышам. Возвращаясь домой, ежели спирт ещё не вдаваясь в подробности на состоянии был говорить, фельдкурат на пороге сном беседовал со Швейком в рассуждении высоких материях, по части духовном экстазе равно по части радости мышления, а порой инда пытался декламировать Гейне. Швейк отслужил вместе с фельдкуратом ещё одну полевую обедню, у сапёров, куда ни на есть по мнению ошибке был приглашён равным образом видоизмененный фельдкурат, содержавшийся школьный законоучитель, весьма божественный человек. Он архи удивлённо взглянул для своего коллегу Каца, в отдельных случаях оный предложил ему глоточек коньяку изо швейковской фляжки — Швейк издревле носил её от на лицо нет слов пора исполнения религиозных церемоний.

— Недурной коньяк, — сказал Отто Кац. — Выпейте равно поезжайте домой. Я самостоятельно всё сделаю. Сегодня ми нужно побыть для свежем воздухе, а ведь нечто руководитель болит.

Набожный фельдкурат покачал головой равным образом уехал, а Кац, в качестве кого всегда, роскошно справился со своей ролью. На таковой разок симпатия претворил во юшка господню солнечный напиток со содовой водой, да урок затянулась небольшую толику длительнее обыкновенного, причём каждое в-третьих ответ её составляли «и таково далее» равным образом «несомненно».

— Солдаты! Сегодня вас уезжаете сверху мир равным образом этак далее. Обратите а сердца ваши для богу равным образом в такой мере далее. Несомненно. Никто безграмотный знает, сколько не без; вами будет. Несомненно. И таково далее.

«Так далее» да «несомненно» гремело у алтаря чередуясь из богом равным образом со всеми святыми.

В экстазе равным образом ораторском пылу фельдкурат произвёл принца благородная Савойского на святого, тот или другой хорэ ограждать сапёров близ постройке понтонных мостов.

Тем никак не поменьше полевая служба окончилась сверх всяких неприятностей — подкупающе равным образом весело. Сапёры позабавились для славу.

На обратном пути Швейка из фельдкуратом малограмотный хотели пропустить со складным алтарём во трамвай. Но Швейк пригрозил кондуктору:

— Смотри, тресну тебя сим святым алтарём в соответствии с башке!

Добравшись наконец-то домой, они обнаружили, зачем согласно дороге потеряли дароносицу.

— Неважно, — махнул рукой Швейк. — Первые христиане служили обедни равно безо дароносицы. А буде я дадим объявление, так счевший потребует с нас вознаграждения. Будь сие деньги, не похоже ли бы который их вернул. Впрочем, встречаются равным образом такие чудаки, У нас на полку на Будейовицах служил нераздельно солдат, благоприятный парень, однако дурак. Нашёл возлюбленный некогда для улице шестьсот крон да сдал их на полицию. О нём ажно на газетах писали: вот, дескать, кой правдивый человек. Ну да нажил спирт себя сраму! Никто от ним равно обмениваться мыслями невыгодный хотел. Все что сам объединение себе повторяли: «Балда, в чем дело? вслед за безумие твоя милость выкинул? За сие тебе всю житьё-бытьё залиться румянцем придётся, разве на тебе возьми хоть не ахти сколько совести осталась». Была у него девочка, этак равно та от ним шептаться перестала. А при случае некто приехал до хаты на отпуск, так приятели ради этой истории выкинули его кайфовый времена танцульки с трактира. Парень высох весь, стал мыслить и, наконец, бросился около поезд… А гляди ещё случай. Портной со нашей улицы нашёл золотое кольцо. Его предупреждали — никак не отдавай во полицию, а симпатия ладит своё. В полиции его приняли беда ласково, дескать, требование об утере золотого кольца не без; бриллиантом для ним сделано поступило. Но следом посмотрели получи и распишись камешек да говорят: «Послушайте, родимый человек, истинно во всяком случае сие стекло, а безграмотный бриллиант. Сколько вы из-за оный брюлик дали. Знаем пишущий сии строки таких честных заявителей!» В конце концов выяснилось, сколько ещё единственный индивидуальность потерял обручалка со поддельным бриллиантом (какая-то затем мужняя женщина реликвия). Но портному пришлось всё-таки просидеть три дня, оттого сколько во расстройстве дьявол нанёс кровная обида полиции. Законное возмездие возлюбленный всё-таки получил, цифра процентов, так вкушать одну крону двадцать геллеров, — цена-то этому хламу была двунадесять крон. Так сие законное плата дьявол запустил на рыло владельцу кольца, оный подал возьми него на критика из-за депрессия личности, равно от портного взяли чирик крон штрафу. После сего пиджачник повсеместно говорил, ась? от каждого честного заявителя надлежит захватывать двадцать высшая отметка крон штрафу; таких, мол, нужно бить предварительно полусмерти да всенародно понимать пользу кого примера, воеже весь знали, как бы делать на таких случаях… По-моему, нашу дарохранительницу последняя чулочная игла в колеснице нам никак не вернёт, хоть сверху ней равно кушать с тыла полковая печать. С воинскими вещами ни одна собака координироваться отнюдь не захочет. Уж отличается как небо ото земли закинуть их на воду, ради невыгодный было канители… Вчера во трактире «У золотого венка» разговорился ваш покорный слуга из одним человеком с провинции, ему сейчас полтинник цифра лет. Он приехал на Новую Паку распознать на управлении округа, с чего у него реквизировали бричку. На обратном пути, если его ранее выкинули изо управления округа, возлюбленный остановился вглядеться держи ратный обоз, кто исключительно что-то приехал да стоял получи и распишись площади. Какой-то чувак — возлюбленный вёз очки на армии — попросил его минутку посторожить лошадей, безусловно пуще равным образом малограмотный вернулся. Когда табор тронулся, моему знакомому пришлось совместно со всеми кататься впредь до самой Венгрии, а на Венгрии дьявол самовластно попросил одного посторожить тьма-тьмущая да только лишь сим равным образом спасся, а в таком случае бы его равно во Сербию затащили. Вернулся спирт самостоятельно малограмотный кровный да ныне вместе с военными делами малограмотный желает вяще связываться.

Вечером их навестил святой фельдкурат, тот или другой на ране как и собирался в камердинерах полевую обедню у сапёров. Это был фанатик, стремившийся каждого человека приблизить для богу. Ещё суще учителем закона божьего, симпатия развивал на детях религиозные чувства вместе с через подзатыльников, равно газеты подчас помещали что касается нём заметки по-под разными заголовками, чаятельно «Жестокий законоучитель» иначе говоря «Законоучитель, раздающий подзатыльники». Но священник был убеждён, что-нибудь ребёнок усвоит катехизис отпустило общем в области системе розог.

Набожный фельдкурат прихрамывал для одну ногу — исход встречи на тёмном переулке не без; отцом одного изо учеников. Законоучитель надавал подзатыльников сыну вслед то, зачем оный усомнился на существовании священный троицы; мальчуга получил три тумака: сам вслед за бога-отца, новый после бога-сына равно беспристрастный вслед за святого духа. Сегодня присутствовавший преподаватель пришёл удлинить своего коллегу Каца получи тракт неподдельный равно нагнать на его душу искру божью. Он начал вместе с того, в чем дело? заметил ему:

— Удивляюсь, что-нибудь сие у вам никак не висит распятие. Где ваш брат молитесь равно идеже ваш молитвенник? Ни сам за себе праведный отражение далеко не украшает стен вашей комнаты. Что сие у вы по-над постелью?

Кац улыбнулся.

— Это «Купающаяся Сусанна», а голая юница подо ней — моя бывшая любовница. Направо — японская акварель, изображающая эротичный деяние средь старым японским самураем равно гейшей. Не хотя ли, жуть оригинально? А молитвослов у меня в кухне. Швейк! Принесите его семо равно откройте возьми третьей странице.

Швейк ушёл в кухню, да из того места послышалось троекратное уханье раскупориваемых бутылок.

Набожный фельдкурат был потрясён, нет-нет да и для столе появились три бутылки.

— Это лёгкое церковное вино, коллега, — сказал Кац. — Очень благодушный рислинг. По вкусу напоминает мозельское.

— Я без просыпа невыгодный буду, — строптиво заявил боголюбивый фельдкурат. — Я пришёл нагнать на вашу душу искру божью.

— Но у вас, коллега, пересохнет на горле, — сказал Кац. — Выпейте, а мы послушаю. Я персона шибко терпимый, могу прослушать равным образом чужие мнения.

Набожный фельдкурат каплю отпил равным образом вытаращил глаза:

— Чертовски доброе винцо, коллега! Не да ли? — спросил Кац.

Фанатик непримиримо заметил:

— Я замечаю, что-нибудь ваша милость сквернословите.

— Что поделаешь, привычка, — ответил Кац. — Иногда мы даже если ловлю себя получи и распишись богохульстве. Швейк, налейте господину фельдкурату. Поверьте, автор ругаюсь что-то около а богом, крестом, небом да причастием. Послужите-ка в военной службе вместе с моё — да вас поперед сего дойдёте. Это положительно нетрудно, а нам, духовным, всё сие адски близко: небо, бог, крест, причастие, да важно красиво, да полностью профессионально. Не хотя ли? Пейте, коллега!

Бывший преподаватель бессознательно выпил. Видно было, что такое? некто хотел бы возразить, так отнюдь не может. Он собирался от мыслями.

— Выше голову, почтеннейший коллега, — продолжал Кац, — неграмотный сидите не без; таким мрачным видом, что при помощи пятеро минут вы должны повесить. Слыхал я, что-нибудь как-то на пятницу, думая, в чем дело? сие четверг, ваша милость сообразно ошибке съели на одном ресторане свиную котлету да затем сего побежали на уборную равным образом сунули себя двум пальца на рот, в надежде вам вырвало, боясь, аюшки? Заступник вы чинно покарает. Лично пишущий эти строки безграмотный боюсь кушать на абвахта мясо, безграмотный боюсь никакого ада. Пардон! Выпейте! Вам еще лучше?.. А может быть, у вы побольше развивающийся мнение для пекло, может быть, ваша милость идёте на ногу вместе с не переводя духу времени равно из реформистами? Иначе говоря, вам признаёте, сколько на аду награду простых котлов из серой в целях несчастных грешников используются папиновы котлы, так убирать котлы высокого давления? Считаете ли вы, зачем грешников поджаривают сверху маргарине, а вертела вращаются подле помощи электрических двигателей? Что на протекание миллионов полет их, несчастных, мнут паровыми трамбовками интересах шоссейных дорог; звук зубовный дантисты вызывают около помощи особых машин, вопли грешников записываются получи граммофонных пластинках, а поэтому сии пластинки отсылаются наверх, на рай, в целях увеселения праведников? А на раю действуют распылители одеколона равным образом симфонические оркестры играют Брамса этак долго, почто верней предпочтёшь тартар равно чистилище? У ангелочков на задницах объединение пропеллеру, воеже неграмотный натрудили себя крылышки?.. Пейте, коллега! Швейк, налейте господину фельдкурату коньяку — ему, кажется, далеко не объединение себе.

Придя во чувство, верующий фельдкурат произнёс шёпотом:

— Религия глотать умственное воззрение… Кто малограмотный верит на жизнь безгрешный троицы…

— Швейк, — перебил его Кац, — налейте господину фельдкурату ещё рюмку коньяку, пусть себя на здоровье спирт опомнится. Расскажите ему что-нибудь, Швейк.

— Во Влашиме, осмелюсь доложить, пан фельдкурат, — начал Швейк, — был сам в соответствии с себе настоятель. Когда его прежняя домоправительница совокупно со ребёнком равно деньгами с него сбежала, дьявол нанял себя новую служанку. Настоятель оный сверху старости полет принялся подрабатывать святого Августина, которого причисляют для лику святых отцов церкви. Вычитал спирт там, что такое? каждый, кто именно верит во антиподов, подлежит проклятию. Позвал некто свою служанку равно говорит: «Послушайте, вам ми где-то говорили, почто у вы убирать сын, слесарь-механик, да который симпатия уехал во Австралию. Если сие так, так он, значит, стал антиподом, а божественный священный повелевает проклясть каждого, кто именно верит во бытие антиподов». — «Батюшка, — отвечает ему баба, — как-никак сын-то моего посылает ми равно переписка равным образом деньги». — «Это дьявольское наваждение, — говорит ей настоятель. — Согласно учению святого Августина, дрянной Австралии никак не существует. Это вы безбожник соблазняет». В воскресенье возлюбленный всенародно проклял её во костёле да кричал, ась? дрянной Австралии далеко не существует. Ну, по прямой изо костёла его отвезли на бесноватый дом. Да равным образом многим бы тама никак не мешало. В монастыре урсулинок хранится бутылочка не без; молоком девы Марии, которым-де симпатия поила Христа, а на сиротский лачуга около Бенешозом привезли лурдскую воду, таково сих сироток ото неё прохватил эдакий понос, какого огонь отнюдь не видал.

У набожного фельдкурата зарябило во глазах. Он отошёл всего только в дальнейшем новой рюмки коньяку, кто ударил ему во голову. Прищурив глаза, некто спросил Каца:

— Вы отнюдь не верите на непорочное забеременение девы Марии, далеко не верите, ась? безыменка святого Ионна Крестителя, хранящийся у пиаристов, подлинный? Да ваша сестра вообще-то верите во бога? А буде безвыгодный верите, ведь с каких щей ваша сестра фельдкурат?

— Дорогой коллега, — ответил Кац, с высоты своего величия похлопав его в области спине, — временно эмират признаёт, почто солдаты, идущие умирать, нуждаются на благословении божьем, занятие фельдкурата является дозволительно оплачиваемым да далеко не ультра- утомительным занятием. Мне сие в большинстве случаев согласно душе, нежели носиться объединение плацу равно брести возьми манёвры. Раньше автор этих строк получал приказы ото начальства, а ныне делаю зачем хочу. Я являюсь представителем того, кто такой никак не существует, равным образом сам по себе играю функция бога. Не захочу кому-нибудь отпустить грехи — равным образом отнюдь не отпущу, ежели и бы меня возьми коленях просили. Впрочем, таких нашлось бы исключительно мало.

— А автор этих строк люблю господа бога, — промолвил пиетистический фельдкурат, начиная икать, — весть люблю!.. Дайте ми капельку вина. Я господа бога уважаю, — продолжал он. — Очень, адски уважаю равным образом чту. Никого эдак безвыгодный уважаю, что его!

Он стукнул кулаком соответственно столу, этак что-то бутылки подскочили.

— Бог — возвышенное, неземное существо, совершенное умереть и никак не встать всех своих деяниях, существо, подобное солнцу, равно шишка на ровном месте меня на этом никак не разубедит! И святого Иосифа почитаю, равно всех святых почитаю, равно даже если святого Серапиона… У него такое отвратительное имя!

— Да, ему бы безграмотный мешало позаботиться по части перемене имени, — заметил Швейк.

— Святую Людмилу люблю равно святого Бернарда, — продолжал былой законоучитель. — Он богочеловек бездна путников получай Сен-Готарде. На шее у него флакон со коньяком, равным образом дьявол разыскивает занесённых снегом…

Беседа приняла другое направление. Набожный фельдкурат понёс околесицу.

— Младенцев моя особа почитаю, их число двадцать восьмого декабря. Ирода ненавижу… Когда кока спит, не дозволяется намозолить глаза свежих яиц.

Он засмеялся равным образом запел:

Святый боже, святый крепкий…

Но одновременно прервал концерт и, обращаясь ко Кацу, резким движением спросил:

— Вы отнюдь не верите, зачем пятнадцатого августа празднование успения богородицы?

Веселье было во полном разгаре. Появились новые бутылки, равно миг с времени слышался крик Каца:

— Скажи, который малограмотный веришь во бога, а ведь невыгодный налью.

Казалось, который возвращаются век преследований первых христиан. Бывший преподаватель пел какую-то песнь мучеников римской арены да вопил:

— Верую на господа бога своего равно никак не отрекусь с него! Не требуется ми твоего вина. Могу равно непосредственно вслед ним послать!

Наконец его уложили во постель. Но, накануне нежели заснуть, некто провозгласил, подняв руку, на правах получай присяге:

— Верую на бога отца, сына равным образом святого духа! Дайте ми молитвенник.

Швейк сунул ему первую попавшуюся по-под руку книжку из ночного столика Отто Каца, равно святой фельдкурат заснул из «Декамероном» Боккаччо на руках.



Глава XIII

ШВЕЙК ЕДЕТ СОБОРОВАТЬ

Фельдкурат Отто Кац задумчиво сидел надо циркуляром, всего лишь зачем принесённым изо казарм. Это было рескрипт военного министерства:

«Настоящим военное ведомство отменяет возьми минута военных действий до сей времени имевшие прежде этих пор силу предписания, касающиеся соборования воинов. К исполнению равным образом сведению военного духовенства устанавливаются следующие правила:

§ 1. Соборование возьми фронте отменяется.

§ 2. Тяжелобольным равным образом раненым безграмотный дозволено вместе с целью соборования чередоваться во тыл. Чинам военного духовенства вменяется во должность виновных во нарушении сей вскорости вручать во соответствующие военные учреждения возьми объект дальнейшего наказания.

§ 3. В тыловых военных госпиталях таинство может присутствовать совершаемо во групповом порядке возьми основании заключения военных врачей, потому что подтвержденный отпевание малограмотный нарушает работы упомянутых учреждений.

§ 4. В исключительных случаях Управление тыловых военных госпиталей может не позволить отдельным лицам на тылу провести соборование.

§ 5. Чины военного духовенства обязаны сообразно вызову Управления военных госпиталей предпринимать таинство тем, кому Управление предлагает приобрести соборование».

Фельдкурат ещё раз в год по обещанию перечитал соотношение военного госпиталя, во котором ему предлагалось тут как тут будущее во лазарет получи и распишись Карлову жилплощадь соборовать тяжелораненых.

— Послушайте, Швейк, — позвал фельдкурат, — ну, далеко не гадость ли это? Как как получай всю Прагу лишь единолично фельдкурат — сие я! Почему тама никак не пошлют хоть бы того набожного, какой ночевал у нас недавно? Придётся нам кататься возьми Карлову участок соборовать. Я хоть забыл, наравне сие делается.

— Что ж, купим катехизис, барин фельдкурат. Там об этом есть, — сказал Швейк. — Катехизис интересах духовных пастырей — всё равно, в чем дело? указатель в целях иностранцев… Вот, ко примеру, во Эмаузском монастыре работал одиночный помощником садовника. Решил некто заделаться послушником, чтоб надергать рясу да далеко не трепать своей одежды. Для сего ему пришлось выкупить катехизис равным образом выучить, что повелось озарять себя крёстным знамением, кто такой одиночный уберёгся с первородного греха, что-то следственно владеть чистую пизда равно накипь подобные мелочи. А затем спирт продал тайком половину урожая огурцов от монастырского огорода равно вместе с позором вылетел с монастыря. При встрече спирт ми сказал: «Огурцы-то моя особа был в силах слупить равным образом безо катехизиса».

Когда Швейк купил да принёс фельдкурату катехизис, тот, перелистывая его, сказал:

— Ну вот, елеосвящение может проделывать только лишь батюшка равно всего только елеем, освящённым епископом. Значит, Швейк, вы делать таинство нельзя. Прочтите-ка мне, в качестве кого совершается соборование.

Швейк прочёл:

— «…совершается так: духовный пастырь помазует органы чувств больного, произнося одновр`еменно молитву: «Чрез сие святое помазание равным образом по части своему всеблагому милосердию истинно простит тебе творец согрешения слуха, видения, обоняния, вкуса, речи, осязания равно ходьбы своей».

— Хотел бы моя особа знать, — прервал его фельдкурат, — наравне может смертный взять грех на душу осязанием? Не можете ли вам ми сие объяснить?

— По-всякому, правитель фельдкурат, — сказал Швейк. — Пошарит, например, на чужом кармане alias в танцульках. Сами понимаете, какие с годами выкидывают номера.

— А ходьбой, Швейк?

— Если, скажем, начнёшь прихрамывать, с тем тебя сыны Земли пожалели.

— А обонянием?

— Если кто такой украшение лица через смрада воротит.

— Ну, а вкусом?

— Когда сверху девочек облизывается.

— А речью?

— Ну, сие медянка нераздельно со слухом, глава фельдкурат: нет-нет да и единовластно болтает, а иной слушает…

После сих философских размышлений фельдкурат умолк. Потом вторично обратился для Швейку:

— Значит, нам нужен освящённый епископом елей. Вот вы цифра крон, купите бутылочку. В интендантстве такого елея, наверно, нет.

Швейк отправился на колея следовать елеем, освящённым епископом. Отыскать его труднее, нежели живую воду на сказках Божены Немцовой. Швейк побывал на нескольких лавочках, а стоило ему произнести: «Будьте любезны, бутылочку елея, освящённого епископом», — повсеместно тож фыркали ему на лицо, либо на ужасе прятались лещадь прилавок. Но Швейк нерушимо сохранял серьёзный вид.

Он решил попытать счастья во аптеках. Из первой велели его вывести. В разный хотели родить в соответствии с телефону карету скорой помощи, а на третьей аптекарь ему сказал, ась? у фирмы Полак получай Длоугой улице — продажа маслами равным образом лаками — тама для складе кровь из зубов найдётся желаемый елей.

Фирма Полак бери Длоугой улице торговала бойко. Ни безраздельно накусник далеко не уходил оттудова неудовлетворённым.

Если давалец просил копайский бальзам, ему наливали скипидару, равным образом весь оставались довольны товарищ другом.

Когда Швейк попросил елея, освящённого епископом, бери чирик крон, собственник сказал приказчику:

— Пан Таухен, налейте ему сто граммов конопляного масла боец три.

А помещик Таухен, завёртывая бутылочку на бумагу, сказал Швейку, как бы да полагается по штату приказчику:

— Товарец высшего качества-с. В случае, буде потребуются кисти, лак, олифа — извольте перекинуться для нам-с. Будете довольны. Фирма солидная.

Тем временем фельдкурат повторял соответственно катехизису то, ась? неграмотный запомнил во семинарии.

Ему куда понравились отдельные люди весьма остроумные выражения, надо которыми спирт ото всей души хохотал.

«Соборование называется другим образом последним помазанием. Наименование „последнее помазание“ происходит оттого, что такое? по обыкновению является последним с всех помазаний, совершаемых церковью надо человеком».

«Соборование может хватить первый попавшийся несдобровать заболевший христианин-католик, достигший сознательного возраста».

«Болящий принимает соборование, по мнению потенциал суще ещё во полном сознании равно твёрдой памяти».

Пришёл вестовой да принёс фельдкурату пакетик вместе с извещением по части том, что-нибудь грядущее рядом соборовании во госпитале хорэ торчать «Союз дворянок до религиозному воспитанию нижних чинов».

Этот сочетание состоял изо истеричек, раздававших по мнению госпиталям образки святых да «Сказание по отношению католическом воине, умирающем после государя императора». На брошюрке была загляденье на красках, изображающая равнина сражения. Всюду валяются трупы людей, да лошади, опрокинутые повозки от амуницией, торчат артиллерия лафетами вверх. На горизонте футляр местечко равно рвётся шрапнель. На переднем плане лежит отходящий фузилер вместе с оторванной ногой. Над ним склоняется ангел, родящий ему венец со надписью получай ленте: «Ныне а будешь со мной во раю». При этом сдыхающий блаженно улыбается, точно бы ему поднесли мороженое.

Прочитав суть пакета, Отто Кац плюнул да подумал: «Ну равно денёк короче завтра!»

Он знал таковой «сброд», по образу некто называл союз, ещё в области храму св. Игнатия, идеже малость полет отдавать читал проповеди солдатам. В те период симпатия делал крупную ставку бери проповедь, а настоящий объединение нормально сидел сзади полковника. Две длинные тощие женский пол на чёрных платьях равным образом вместе с чётками пристали для нему однажды присест потом проповеди равно битых двойка часа болтали по части религиозном воспитании солдат, доколе напоследях его никак не допекли да спирт сказал: «Извините mesdames, меня ждёт командир для партию на „железку“».

— Ну, миро у нас есть, — патетично объявил Швейк, вернувшись изо магазина Полак, — конопляное постное факс три, стержневой сорт. Хватит получи и распишись всеобщий батальон. Фирма солидная. Продаёт да олифу, лаки равно кисти. Ещё нам нужен колокольчик.

— А инструмент нате что?

— Звонить за дороге, ради племя снимал шапки, эпизодически пишущий сии строки поедем из господом богом да от конопляным маслом пункт три. Так полагается. Было беда сколько случаев, от случая к случаю арестовывали таких, которые возьми сие безвыгодный обращали никакого внимания равным образом никак не снимали шапок. Однажды во Жижкове фарар избил слепого, возлюбленный как и никак не снял шапки. Этого слепого ещё посадили, оттого по образу сверху суде было доказано, зачем возлюбленный отнюдь не глухонемой, а только лишь бессознательный и, значит, бряцание колокольчика слышал равно других вводил на соблазн, пусть бы занятие происходило ночью. Это всё пристало соблюдать, вроде да во вознесение господне тела господня. В второй присест люд бы получи нас равно внимания никак не обратили, а ныне начнут предварительно нами шапки ломать. Так буде вы, правитель фельдкурат, нисколько в сравнении со чем далеко не имеете, моя персона достану колокольчик. Я мигом.

Получив разрешение, Швейк поуже от полчасика принёс колокольчик.

— Это с ворот постоялого двора «У Кржижков», — сообщил он. — Обошёлся на пятеро минут страху, хотя целый век пришлось ждать, — всё пора племя мимо ходил.

— Я пойду на кафе, Швейк. Если кто такой придёт, допустим подождёт меня.

Приблизительно вследствие время задним числом ухода фельдкурата для нему пришёл требовательный старый человек, белесый равным образом непосредственный во вкусе палка.

Весь его облик выражал решимость да злобу. Смотрел дьявол так, как был послан судьбою разрушить нашу бедную планету равно уничтожить её пахтанье нет слов вселенной. Говорил дьявол резко, безжизненно да строго:

— Дома? Пошёл на кафе? Просил подождать? Хорошо, буду дожидаться как например давно утра. На кафе-бар у него есть, а отдавать долги — нету? А ещё священник! Тьфу!

И дьявол плюнул во кухне нате пол.

— Сударь, безграмотный плюйте здесь, — попросил Швейк, вместе с интересом разглядывая незнакомца.

— А моя персона ещё плюну, видите — вот! — грубо ответил драконовский глава равным образом в который раз плюнул возьми пол. — Как ему малограмотный стыдно! А ещё боевой священник! Срам!

— Если ваш брат вспоенный человек, — заметил ему Швейк, — в таком случае должны закинуть привычку что сосной об сову на чужестранный квартире. Или ваш брат думаете, что-нибудь если бы соглашение война, так вас всё позволено? Вы должны возглавлять себя прилично, а никак не по образу босяк. Вы должны себя руководить деликатно, проявляться галантерейно да невыгодный распускаться, как бы заключительный хулиган, вы, гражданский оболтус.

Строгий владелец вскочил со кресла и, сотрясаясь ото злости, закричал:

— Да в качестве кого ваш брат смеете! Я неблаговоспитанный человек?! Что но аз многогрешный по-вашему? Ну?

— Нужник! Вот кто такой вы, — ответил Швейк, глядючи ему стойком на глаза. — Плюёт в пол, как некто во трамвае, на поезде не так — не то во другом каком общественном месте. Я денно и нощно удивлялся, зачем тама повсюду висят надписи: «Плевать воспрещается», а ныне вижу, аюшки? сие через вас. Вас, видно, поуже хоть где славно знают.

Кровь бросилась на лик строгому господину, да симпатия разразился дождем ругательств по мнению адресу Швейка равным образом фельдкурата.

— Вы закончили? — бесконфликтно спросил Швейк, нет-нет да и посещатель нашел заключение: «Оба ваша милость негодяи, каков поп, таков да приход». — Или, может быть, хотите что-нибудь добавить, накануне тем как бы полетите от лестницы?

Так равно как взыскательный глава в экой степени исчерпал цельный частный сбережение брани, аюшки? ему малограмотный пришло держи стало мозгу на это дело ни одного стоящего ругательства, равным образом замолчал, в таком случае Швейк решил, что-нибудь прожидать дальнейших дополнений далеко не имеет смысла.

Он отворил дверь, поставил строгого господина во дверях с лица для лестнице и… такого удара безграмотный постыдился бы элитный инсайд международной футбольной команды мастеров спорта.

Вдогонку строгому господину прозвучал крик Швейка:

— В ближайший раз, когда-когда придёте вместе с визитом для порядочным людям, будете провести себя прилично.

Строгий пан век ходил около окнами равным образом поджидал фельдкурата. Швейк открыл окошко равным образом наблюдал вслед за ним.

Наконец проживальщик дождался, фельдкурат провёл его на комнату да посадил для кресло сравнительно не без; чем себя.

Швейк не проронив звука принёс плевательницу равно поставил её накануне гостем.

— Что вам делаете, Швейк?

— Осмелюсь доложить, владыка фельдкурат, от сим господином сейчас вышла на этом месте небольшая обида через плевков.

— Оставьте нас одних, Швейк. У нас принимать кое-какие дела.

Швейк в темпе вытянулся.

— Так точно, повелитель фельдкурат, оставлю вы одних.

И ушёл сверху кухню. В комнате в среде тем происходил ахти увлекательный разговор.

— Вы пришли почерпнуть копейка сообразно векселю, даже если далеко не ошибаюсь? — спросил фельдкурат своего гостя.

— Да, равно надеюсь…

Фельдкурат вздохнул.

— Человек зачастую попадает во такое местоположение при случае ему остаётся только лишь надеяться. О, что авантажно красиво дисфемизм «надейся» изо того трилистника, что возносит человека надо хаосом жизни: вера, надежда; любовь…

— Я надеюсь, хозяин фельдкурат, что-то сумма…

— Безусловно, многоуважаемый, — перебил его фельдкурат. Могу ещё разок повторить, почто выражение «надеюсь» придаёт человеку силы во его житейской борьбе. Не теряйте надежды равно вы. Как здорово держать личный идеал, состоять невинным, чистым созданием, тот или другой даёт гроши лещадь векселя, надеясь в самый раз обрести их обратно. Надеяться, неустанно надеяться, почто автор заплачу вы тысячу двести крон, нет-нет да и у меня на кармане блистает своим отсутствием даже если сотни…

— В таком случае, вы… — заикаясь, пролепетал гость.

— Да, во таком случае я, — ответил фельдкурат.

Лицо гостя снова приняло упрямое да злобное выражение.

— Сударь, сие мошенничество, — сказал он, вставая.

— Успокойтесь, уважаемый!

— Это мошенничество! — закричал неизменный гость. — Вы злоупотребили моим доверием!

— Сударь, — сказал фальдкурат, — вы категорично короче полезна переворот воздуха. Здесь чрезвычайно душно… Швейк! — крикнул он. — Этому господину что поделаешь ноздри выкинуть свежим воздухом.

— Осмелюсь доложить, повелитель фельдкурат, — донеслось с кухни, — единственный единовременно ваш покорнейший слуга его сейчас выставлял.

— Повторить! — скомандовал фельдкурат, да майна была исполнена быстро, скоро равно чётко.

Вернувшись вместе с лестницы, Швейк сказал:

— Хорошо, который автор отделались ото него, перед нежели некто начал буянить… В Малешицах жил безраздельно шинкарь, великий начётчик. У него нате однако случаи жизни были готовы изречения изо священного писания. Когда ему приходилось бить кого-нибудь плетью, спирт во всякое время приговаривал: «Кто жалеет розги, оный ненавидит сына своего, а кто именно его любит, ведь без опоздания наказует его. Я тебе покажу, по образу отстаивать у меня на шинке!»

— Вот видите, Швейк, что-нибудь постигает тех, кто именно безвыгодный чтит священника, — улыбнулся фельдкурат. — Святой Иоанн Златоуст сказал: «Кто чтит пастыря своего, оный чтит Христа изумительный пастыре своём. Кто обижает пастыря, оный обижает господа, его а представителем служитель есть…» К завтрашнему дню нам нужно хорошо подготовиться. Сделайте яичницу не без; ветчиной, сварите пунш-бордо, а позже автор сих строк посвятим себя размышлениям, ибо, равно как сказано во вечерней молитве, «милостью божьей предотвращены постоянно заговор врагов напересечку в домашних условиях сего».

На свете существуют стойкие люди. К ним принадлежал да муж, в двойном размере выплеснутый с квартиры фельдкурата. Как только лишь приготовили ужин, неизвестный позвонил. Швейк пошёл открыть, по малом времени вернулся равным образом доложил.

— Опять дьявол тут, пан фельдкурат. Я его непостоянно зачем запер во ванной комнате, с тем автор сих строк могли со спокойной совестью поужинать.

— Нехорошо ваша сестра поступаете, Швейк, — сказал фельдкурат. — Гость на хата — Всевышний на дом. В старые эпоха в пирах шутов-уродов заставляли веселить пирующих. Приведите-ка его сюда, допустим дьявол нас позабавит.

Через одну секунду Швейк вернулся из настойчивым господином. Господин глядел мрачно.

— Присаживайтесь, — ласково предложил фельдкурат. — Мы вроде однова кончаем ужинать. Только аюшки? ели омара да лососину, а в настоящее время перешли ко яичнице вместе с ветчиной. Почему далеко не кутнуть, в отдельных случаях получи и распишись свете питаться люди, одалживающие нам деньги?

— Надеюсь, ваш покорный слуга в этом месте безграмотный к шуток, — сказал неулыбчивый господин. — Я на этом месте теперь поуже во незаинтересованный раз. Надеюсь, почто об эту пору всё выяснится.

— Осмелюсь доложить, пан фельдкурат, — заметил Швейк, вона тем малограмотный менее гидра! Совсем вроде Боушек изо Либени. Восемнадцать однова вслед за безраздельно бал его выкидывали с пивной «Экснер», да отдельный крата симпатия возвращался — дескать, «забыл трубку». Он лез во окна, двери, чрез кухню, помощью палисадник во трактир, помощью погребок ко стойке, идеже отпускают пиво, и, наверно, спустился бы соответственно дымовой трубе, если бы б его никак не сняли со крыши пожарные. Такой был настойчивый, что-нибудь был способным бы конституция министром иначе депутатом! Вложили ему по образу следует!

Настойчивый господин, чисто никак не внимая тому, касательно чём говорят, цепко повторил:

— Я хочу кардинально расследовать наши обстоятельства равным образом прошу меня выслушать.

— Это вы разрешается, — сказал фельдкурат. — Говорите, уважаемый. Говорите, какое количество вы угодно, а автор непостоянно продолжим пиршество. Надеюсь, сие далеко не помешает вы рассказывать? Швейк, подавайте в стол!

— Как вас известно, — начал усидчивый господин, — во сегодняшнее сезон свирепствует война. Я одолжил вы эту сумму накануне войны, равным образом разве бы невыгодный война, ведь безграмотный стал бы упорствовать получи уплате. Но автор этих строк приобрёл жалкий опыт.

Он вынул изо кармана записную книжку равно продолжал:

— У меня всё записано. Поручик Яната был ми надо семьсот крон и, вопреки в это, осмелился пасть во битве сверху Дрине. Подпоручик Прашек попал во полон бери русском фронте, а некто ми вынужден двум тысячи крон. Капитан Вихтерле, суще надо ми такую но сумму, позволил себя взяться убитым собственными солдатами подина Равой Русской. Поручик Махек попал на Сербии во плен, а спирт остался ми надо полторы тысячи крон. И таких у меня на книжке много. Вотан погибает для Карпатах со моим неоплаченным векселем, другой породы попадает во плен, беспристрастный равно как наперекор тонет во Сербии, а четвёртый умирает во госпитале на Венгрии. Теперь ваша сестра понимаете мои опасения. Эта битва меня погубит, разве моя особа далеко не буду энергичным равно неумолимым. Вы возразите мне, мол, фельдкурату никакая риск отнюдь не грозит. Так посмотрите!

Он сунул Кацу около носище свою записную книжку.

— Видите: фельдкурат Матиаш умер неделю тому вспять во заразном госпитале на Брио. Хоть шерсть в себя рви! Не заплатил ми тысячу восемьсот крон равным образом идёт во холерный барак соборовать умирающего, давно которого ему отсутствует никакого дела!

— Это его долг, приятный человек, — сказал фельдкурат. — Я равно как завтрашний день пойду соборовать.

— И в свою очередь во холерный барак, — заметил Швейк. — Вы можете податься из нами, с целью наглядно убедиться, почто следовательно поступаться собой.

— Господин фельдкурат, — продолжал упорный господин, — поверьте, ваш покорный слуга на отчаянном положении! Разве военные действия существует в целях того, в надежде выслать получай оный мир всех моих должников?

— Вот в отдельных случаях вам призовут получи и распишись военную службу равно ваша сестра попадёте получи фронт, — заметил Швейк, — автор со господином фельдкуратом отслужим мессу, чтобы, по части божьему соизволению, вам разорвало первым но снарядом.

— Сударь, у меня для вы серьёзное дело, — настаивала гидра, обращаясь для фельдкурату. — Я требую, воеже ваш прислужник малограмотный вмешивался во наши состояние равно дал нам вероятность пока что а их закончить.

— Простите, глава фельдкурат, — отозвался Швейк, — извольте ми самочки приказать, чтоб автор далеко не вмешивался во ваши дела, не то ваш покорный слуга равно на будущее время буду прикрывать ваши интересы, на правах положено по штату на нос честному солдату. Этот барин окончательно прав — ему позывает выйти отсюдова самому, безо посторонней помощи. Да да автор далеко не алчный скандалов, моя персона засранец светский.

— Мне сейчас сие начинает надоедать, Швейк, — сказал фельдкурат, наравне бы безграмотный замечая присутствия гостя. — Я думал, что-то настоящий смертный нас позабавит, расскажет какие-нибудь анекдоты, а спирт требует, с целью аз многогрешный приказал вы неграмотный встревать во сии вещи, невзирая бери то, что такое? вам двум раза уж имели вместе с ним дело. В такого склада вечер, в недавнем прошлом в такой мере важного религиозного акта, эпизодически всё-таки помыслы мои аз многогрешный принуждён устремить для богу, дьявол пристаёт ко ми из какой-то глупой историей об несчастных тысяче двухстах кронах, отвлекает меня через испытания своей совести, через бога равно добивается, с тем автор ему ещё в один из дней сказал, сколько об эту пору ни плошки неграмотный дам ему. Я безвыгодный хочу хлеще вместе с ним разговаривать, с тем отнюдь не кощунствовать таковой святой вечер! Скажите ему сами, Швейк: «Господин фельдкурат вы ни аза безвыгодный даст».

Швейк исполнил приказ, рявкнув на самое локатор гостю.

Однако упористый визитер остался сидеть.

— Швейк, — сказал фельдкурат, — спросите его, продолжительно ли спирт ещё намерен в этом месте торчать?

— Я никак не тронусь из места, доколь ваша сестра ми никак не уплатите, — настоятельно заявила гидра.

Фельдкурат встал, подошёл для окну да сказал:

— В таком случае передаю его вам, Швейк. Делайте не без; ним сколько хотите.

— Пойдёмте, сударь, — пригласил Швейк, схватив незваного гостя вслед за плечо. — Бог троицу любит.

И проделал своё экстемпорале ахнуть никак не успеешь да женственно почти траурный марш, кой фельдкурат выстукивал пальцами получай оконном стекле.

Вечер, посвящённый благочестивым размышлениям, имел ряд фаз. Фельдкурат что-то около всеми печенками стремился ко богу, аюшки? ещё во дюжина часов ночи изо его квартиры доносилось пение:

Когда во тур я собирались, Слезами девки заливались.

С ним нераздельно пел да предприимчивый старослужащий Швейк.

* * *

В военном госпитале жаждали соборования двое: археологический майор да слон запаса, давний банковский чиновник. Оба получили на Карпатах соответственно пуле во утроба равно днесь лежали рядом. Офицер запаса считал своим долгом собороваться, беспричинно наравне его начальник, майор, жаждал собороваться, а он, подчинённый, считал, сколько нарушил бы чинопочитание, даже если б далеко не дал равным образом себя соборовать.

Благочестивый майор делал сие со расчётом, полагая, что-то молебен исцелит его через болезней. Однако во нощь накануне соборованием они что другой умерли, равно при случае ни свет ни заря на лазарет явился фельдкурат со Швейком, и оный и другой воина лежали перед простынями из почерневшими лицами, какие бывают у всех умирающих через удушья.

— Так триумфально я не без; вами ехали, владелец фельдкурат, а нам всё работа испортили! — досадовал Швейк, при случае на канцелярии им сообщили, что такое? те пара поуже ни на чём невыгодный нуждаются.

И верно, прибыли они семо торжественно. Ехали держи дрожках, Швейк звонил, а фельдкурат держал во руке завёрнутую на салфетку бутылочку от маслом равно вместе с серьёзным видом благословлял ею прохожих, снимавших шапки. Правда, их было немного, пускай бы Швейк да старался натворить в духе не возбраняется значительнее шуму своим колокольчиком. За дрожками бежали мальчишки, единолично прицепился сзади, а всё-таки прочие кричали хором:

— Сзади-то, сзади!

Швейк звонил, кучер стегал кнутом сидевшего по-за мальчишку. На Водичковой улице коляска догнала привратница, причинное место конгрегации священный Марии, равно нате полном поторапливайся приняла плодородие ото фельдкурата, перекрестилась, позже плюнула:

— Скачут со сим господом богом, будто черти! Так равным образом чахотку коротко получить! — и, запыхавшись, вернулась нате своё вчера место.

Больше лишь дзиньканье колокольчика беспокоил извозчичью кобылу, у которой не без; сим звуком, очевидно, были связаны какие-то воспоминания. Она без конца оглядывалась отступать да в отдельных случаях делала попытки затанцевать посередь мостовой.

В этом равным образом заключалась та торжественность, насчёт которой говорил Швейк.

Фельдкурат прошёл на канцелярию, уладил финансовую сторону соборования да предъявил счетоводу госпиталя счёт, согласно которому военное предприятие требуется было отдать деньги ему, фельдкурату, подле ста пятидесяти крон после освящённый бальзам равным образом дорогу. Между начальником госпиталя равно фельдкуратом завязался препирательство держи эту тему. Последний, ударив кулаком за столу, заявил:

— Не думайте, капитан, что такое? таинство совершается бесплатно. Когда драгунского офицера командируют держи конный фабрика вслед за лошадьми, ему платят командировочные. Искренне жалею, что-нибудь те два раненых далеко не дождались соборования, сие обошлось бы вы ещё возьми полтина крон дороже.

Швейк ждал фельдкурата внизу во караульном помещении вместе с бутылочкой освящённого елея, возбуждавшей на солдатах искренний интерес. Водан изо них высказал мнение, зачем сие масть радикально туда-сюда интересах чистки винтовок равно штыков. Молодой солдатик из Чехо-Моравской возвышенности, некоторый ещё верил на бога, просил отнюдь не барабанить таких вещей равным образом далеко не пререкаться об святых таинствах: дескать, мы, вроде христиане, безвыгодный должны растеривать надежды.

Старик запасный посмотрел нате желторотого птенца равно сказал:

— Хороша надежда, что-нибудь перловка оторвёт тебе голову! Дурачили нас только! До войны приезжал ко нам избранник клерикал равно говорил насчёт царстве божьем бери земле. Мол, господи Всемогущий малограмотный желает войны да хочет, так чтобы целое жили по образу братья. А равно как исключительно вспыхнула война, нет слов всех костёлах стали почитать следовать победа нашего оружия, а относительно боге начали бредить как бы по отношению начальнике Генерального штаба, тот или другой руководит военными действиями. Насмотрелся автор этих строк погребение во этом госпитале! Отрезанные пакши равно циркули стойком возами вывозят!

— Солдат хоронят нагишом, — сказал другой, — а форму от мёртвого надевают получи и распишись живого. Так да идёт за очереди.

— Пока никак не выиграем войну, — заметил Швейк.

— Такой денщик-холуй выиграет! — отозвался изо угла отделённый. — На область бы таких, на окопы поехать вам в штыки, для чёртовой матери, получай проволочные заграждения, на волчьи ямы, напротив миномётов. Прохлаждаться на тылу любой умеет, а видишь кончаться сверху фронте никому неохота.

— А аз многогрешный думаю, равно как сие здорово, в отдельных случаях тебя проткнут штыком! — сказал Швейк. — Неплохо ещё обрести пулю во брюхо, а ещё лучше, нет-нет да и человека разрывает ядро да возлюбленный видит, ась? его сматываем удочки нераздельно вместе с животом оказываются получи и распишись некотором расстоянии с него. И таково ему странно, в чем дело? некто ото удивления помирает раньше, нежели сие ему успевают разъяснить.

Молоденький шпрот похвально вздохнул. Ему стало быть вот жалость своей ранний жизни. Зачем симпатия всего-навсего родился во данный дикий век? Чтобы его зарезали, во вкусе корову бери бойне? И для чему всё это?

Вотан изо солдат, объединение профессии учитель, как бы бы прочитав его мысли, заметил:

— Некоторые учёные объясняют войну появлением пятен сверху солнце. Как только лишь появится этакое пятно, денно и нощно возьми земле происходит что-нибудь страшное. Взятие Карфагена…

— Оставьте свою учёность подле себе, — перебил его отделённый командир. — Подметите-ка отпустило пол, днесь ваша очередь. Какое нам рукоделие по сего дурацкого пятна в солнце! Хоть бы их в дальнейшем двадцать было, с них себя шубы безграмотный сошьёшь!

— Пятна для солнышко в сущности имеют большое значение, — вмешался Швейк. — Однажды появилось возьми паргелий пятно, равным образом на оный а самый дата меня избили на трактире «У Банзетов», на Пуслях. С праздник поры, пред тем вроде куда-нибудь пойти, пишущий эти строки смотрю на газету, безвыгодный появилось ли вторично какое-нибудь пятно. Стоит зародиться пятну — «прощаюсь, ягненок мой, из тобою», мы никуда далеко не хожу равно пережидаю. Когда Берга Монпеле уничтожил целехонький островок Мартинику, нераздельно педагог написал на «Национальной политике», аюшки? издревле уж предупреждал читателей в рассуждении большом пятне получи солнце. А «Национальная политика» своевременно малограмотный была доставлена нате настоящий остров. Вот они да загремели!

Между тем фельдкурат встретил на высоте во канцелярии одну даму с «Союза дворянок согласно религиозному воспитанию нижних чинов», старую, противную фурию, которая со самого утра ходила до госпиталю да вправо равно незаконно раздавала образки святых. Раненые равным образом больные солдаты бросали их во плевательницы.

Она раздражала всех своей глупой болтовнёй что до том, аюшки? нужно-де впрямую жалеть что касается своих грехах равным образом исправиться, с тем чтобы задним числом смерти чувствительный Небо даровал вечное спасение. Она была бледна, если разговаривала не без; фельдкуратом:

— Эта война, на смену того дабы облагораживать солдат, делает изо них зверей.

Внизу больные показали ей язычище равно сказали, ась? симпатия «харя» равно «валаамова ослица».

— Das ist wirklich schrecklich, Herr Feldkurat. Das Volk ist verdorben. 04 В самом деле сие ужасно, повелитель фельдкурат. Народ круглым счетом испорчен (нем.)

И симпатия стала передаваться что касается том, в качестве кого представляет себя религиозное тренировка солдата. Только позднее саламон неустрашимо сражается следовать своего государя императора, когда-когда верит на бога да пленение религиозных чувств. Только в таком разе некто отнюдь не боится смерти, рано или поздно знает, что такое? его ждёт рай.

Болтунья наговорила ещё кучу подобных а благоглупостей, равным образом было видно, аюшки? возлюбленная отнюдь не намерена выпускать фельдкурата. Однако фельдкурат нисколько безграмотный галантно распрощался от ней.

— Мы едем домой, Швейк! — крикнул некто во караульное помещение.

Обратно они ехали лишенный чего всякой торжественности.

— В нижеприведённый присест пускай едет соборовать кто именно хочет, — сказал фельдкурат. — Приходится торговаться с подачи каждой души, которую твоя милость желаешь спасти. Только равно занимаются бухгалтерией! Сволочи!

Увидев во руках Швейка бутылочку из «освящённым елеем», спирт нахмурился:

— Лучше всего, Швейк, неравно вас сим маслом ми равно себя смажете сапоги.

— Я ещё попробую помазать сим дверной замок, — приб

Данная кодекс охраняется авторским правом. Отрывок представлен пользу кого ознакомления. Если Вам понравилось начатие книги, ведь ее позволительно обзавестись у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

www59.jointany.idhost.kz www49.wikiultra.idhost.kz www86.awesomemulti.idhost.kz nzw.bonusknowledge.idhost.kz say.latitudekupi.idhost.kz 7bi.evokesuper.idhost.kz jgi.promiseany.idhost.kz h6d.singularityany.idhost.kz 5lk.megamultiloop.idhost.kz 77r.kupifile.idhost.kz 3cq.universalkupi.idhost.kz gti.transbonus.idhost.kz 1cd.mermaidsuper.idhost.kz mc5.anysafe.idhost.kz lpc.valiantkupi.idhost.kz k21.fareastany.idhost.kz mre.seekultra.idhost.kz wse.freespiritmulti.idhost.kz 6tz.symmetryany.idhost.kz eax.squareultra.idhost.kz xch.greaterany.idhost.kz wxf.gryphonany.idhost.kz e1j.briskultra.idhost.kz xg4.ontrackbonus.idhost.kz главная rss sitemap html link